Онлайн-библиотека книг
И он охотно согласился по утрам, когда кончается его смена, доставлять эту ленту по назначению в Комитет государственной безопасности. Механика, разумеется, не посвящали в подробности дела, но он был предупрежден, что у контрразведчиков есть веские основания подозревать водителя Владимира Соловьева в серьезных государственных преступлениях и что в этих целях предпринимаются необходимые меры проверки.
На столе у Любавина лежали присланный из Москвы протокол допроса Василия Кокорева и репродукция с фотографии Татьяны Остапенко, красовавшейся на стенде в Доме офицеров.
— Хороша, ничего не скажешь, очень хороша, — произнес Любавин, разглядывая фотографию. — Что ж, позовем Чингизова полюбоваться.
— Вот, Октай, — сказал он вошедшему Чингизову, — взгляни, пожалуйста.
— Я видел это лицо, я где-то видел это лицо! — воскликнул Чингизов.
— В Германии ты ее не видел. Это исключено, — сказал Любавин. Может быть, в городе?
— Нет, именно портрет я где-то видел. Очень похожий портрет.
— Ну, вот, теперь тебя будет мучить новая ассоциация. Но надеюсь, что это тебе не помешает немедленно вызвать капитана Рустамова.
Чингизов позвонил Рустамову, тот явился. Любавин вручил ему один экземпляр фотографии Татьяны Остапенко и приказал немедленно съездить в Гюмюштепе, к жене огородника Аллахверды, чтобы установить, та ли это женщина, которую она видела в автомашине с Худаяром.
— Жаль, что она не запомнила шофера, — заметил Любавин.
— А если и запомнила, то не сознается, что смотрела на постороннего мужчину, — сказал Рустамов.
— Фотографии шофера у нас пока нет, — уточнил Любавин.
Рустамов вернулся из Гюмюштепе и подтвердил, что именно эта женщина приезжала на пляж в одной машине с Худаяром."
"Полковник Любавин просматривал очередную сводку. Оперативники докладывали, что Татьяну Остапенко видели с каким-то инженер-полковником в столовой Дома офицеров, затем они смотрели кино.
Уточнялось, что инженер-полковник Николай Александрович Семиреченко приехал в Советабад в служебную командировку.
