Немного отвлекаюсь от работы и сулыбкой, увлечённо рассказываю об этом.
В час кнам неожиданно заходит секретарша.
— Ларина? — бросает она, и я вздрагиваю от такого вопроса.
— Да, я. — обрываюсь на полуслове, и страх, что преследовал меня с утра, вновь возвращается.
— Ларина Олеся, пройдёмте со мной в переговорочную.
Переглядываюсь с коллегами, те в ответ лишь пожимают плечами.
Иду следом за секретаршей: сама я здесь ещё плохо ориентируюсь.
— Что-то случилось? — нервно интересуюсь я.
— Всё в порядке, улыбается милая девушка.
— С вами хочет поговорить один из наших партнёров.
Обычное дело.
Выдыхаю. Может, зря я так переживала?
Захожу в переговорочную и мгновенно хочу покинуть это маленькое помещение, ставшее разом таким неприятным. В центре восседает Пётр Ларин, мой бывший муж.
Смотрю на него с раздражением, пока дверь резко захлопывается. Сегодня он гладко выбрит, ухожен, причёсан и даже в костюме.
Что, нынешняя всё-таки заставила привести себя в порядок? Самостоятельно же мы это делать не можем?
— Олеся.
— Моё имя из его уст звучит как оскорбление. — И долго ты планировала прятать от меня нашего ребёнка?!
22.
Разглядываю бывшего мужа. Невероятно неприятный мужчина сидит напротив меня. Вместе с этим чертовски привлекательный: он наконец-то привёл себя в порядок. Гладко выбрит, волосы уложены.
Глаза блестят. Сам в дорогом костюме и с галстуком.
Интересно, его заставили, или всё таки сам вспомнил, что в приличном обществе находится?
Стою и хочу сбежать из переговорной. Что Пётр мне сделает? Уволит меня? Какая же он всё-таки сволочь.
— Это не твой ребёнок, — шиплю я, словно змея. — Только мой.
— Ага, ветром надуло? — Пётр щурится, не верит моим словам.
Какой же он всё-таки мудак. Он уже сделал мне невыносимо больно, я пытаюсь отстраивать свою жизнь, не свалиться в глубокую депрессию ради своего малыша, а он врывается и пытается всё разрушить.
— Не твоё дело, — скрещиваю руки на груди.
— Очень даже моё! Вряд ли ты успела сделать его с Андреем. — Его глаза наливается красным, словно он ревнует.
Победоносно смотрю на него.
— Даже если с Андреем, тебе-то какое дело? Или, может, с Сергеем? Я больше не твоя жена, мы всего лишь однофамильцы. Тем более я просто не успела вернуть свою девичью, — откровенно издеваюсь.
— Я видел распечатки из твоей карточки, — холодным тоном чеканит Пётр, и я понимаю, что бесполезно врать. — И моя мама тоже видела. Почему-то ей ты удосужилась сказать.
— 0, опять эта претензия и попытка меня виноватить.
