— И не стройте из себя жертву! Я сделал вам весьма щедрое предложение и абсолютно адекватное! Но вы ведёте себя как последняя бессердечная стерва!
ЧТО?!
— Я?! Это я бессердечная?! Да это вы без сердца и души! Только такие как вы загрязняете мир тьмой своего сознания! В вас нет ни капли света и любви! Окажись мой ребёнок рядом с вами, и вы превратите его в такое же бездушное чудовище! Вы — мерзавец, Руслан Германович! Только человек с пластмассовой душой как у вас, может предложить будущей матери отказаться от ребёнка! Вы — конченный! У вас нет будущего, потому что вы не знаете, что такое любовь!
Повисла звенящая тишина.
О Боже… Что я наговорила?
Ладомирский смотрел на меня таким взглядом, будто у меня только что рядом с головой выросло омерзительное щупальце.
Мужчина отшатнулся от меня как от удара.
— За такие слова… — начал говорить он. — За такие слова, Тамара, я бы вас убил. Без сожалений.
Хотела извиниться, потому что я действительно наговорила лишнего, но мне вдруг стало плохо — голова резко закружилась, затошнило настолько сильно, что я зажала рот ладонями и сложилась пополам.
Начала часто дышать, стараясь усмирить тошноту.
Почувствовала вдруг сильные руки на своих плечах. Ладомирский помог мне дойти до дивана.
— Ложитесь, я сейчас вызову врача, — сказал он обеспокоенным тоном.
Прикрыла глаза, мечтая, чтобы скорее прошёл этот приступ.
— Такими темпами, я не рожу ребёнка, — произнесла сдавлено и заплакала. — Вы раньше убьёте моего малыша… Мне нельзя нервничать… А вы… Вы — чудовище…
Ладомирский не обращал на меня внимания.
Он по телефону приказным тоном вызывал какого-то Дмитрия.
— Сейчас сюда поднимется врач и осмотрит тебя.
Разве я разрешила ему говорить с собой на «ты»?
— Мне уже лучше, — сказала упрямо и поднялась с дивана. Вытерла слёзы дрожащими пальцами, подхватила сумку. — Руслан Германович, вы в состоянии купить себе суррогатную мать, которая родит для вас ребёнка. Я повторяю вам в последний раз — своего ребёнка вам не отдам. Никогда. Услышьте меня и оставьте в покое.
— Но это и мой ребёнок, Тамара, — упрямо произнёс он и добавил: — И вы не правы — у меня есть и сердце, и душа. Мой ребёнок получит в этой жизни всё самое лучшее, об этом я позабочусь.
Хмыкнула. Надо же мне было встретиться с королём идиотов! Ясно и так, что Ладомирский не совсем обычный человек, но хоть толика здравого смысла у него должна быть?!
— Единственное, что мы можем обсудить с вами — это совместную опеку. Не более того.
— Нет.
