— Ненавижу тебя… — пробормотала она. — Оставь меня в покое, прошу тебя… Очень прошу…
— Не оставлю, Тамара, — сказал ей тихим и спокойным голосом. Достал из бара воду со стаканом и протянул ей. — И будь добра, не закатывай мне больше истерик. Ты скоро станешь Тамарой Ладомирской, будь добра соответствовать фамилии.
Она сделала глоток воды, а остальную воду плеснула мне в лицо.
— Я никогда не стану Ладомирской, — зло процедила она и отвернулась к окну, продолжая тихо плакать.
Похоже нас ждут трудности в общении.
* * *Пока мы ехали, я вдруг вспомнил своё детство…
Детство у меня ассоциировалось лишь с отцовским армейским ремнём, постоянными побоями и требованиями грозного родителя учиться лучше, занимать только первые места в конкурсах и олимпиадах, быть всегда первым в спорте.
А ещё, моё детство — это отсутствие матери. Она бросила меня, оставила на воспитание отцу-тирану. Даже строгий дед, который частенько, как и отец порол меня, иногда вздрагивал, когда металлическая пряжка ремня со звонким шлепком опускалась на моё тело — некоторые шрамы остались до сих пор, напоминая об отцовской тирании.
Отцу категорически не нравилось, когда я получал четвёрки, а не пятёрки. Ему не нравилось, когда я проигрывал олимпиады, специально уступая победу девчонке с большим и пышным бантом на голове, в которую я тогда был влюблён. Да только я её быстро перестал интересовать, когда прекратил уступать ей победы и угощать конфетами. Все женщины продажны, они всегда ищут лишь выгоду в отношениях и им нельзя верить.
Так говорил мой отец. А больше всего его бесило моё внешнее сходство с моей матерью. Он её ненавидел, как впрочем, и всех женщин.
Моего ребёнка никто не посмеет и пальцем тронуть, и никто не посмеет на него голос повысить. Определённо, моему ребёнку не придётся думать о тех проблемах, какие вставали в своё время передо мной. Я много учился, много работал, так как в четырнадцать лет уже ушёл из дома — совмещал школу с работой. Думаете это невозможно? Я жил сначала у друзей из неблагополучных семей, потом шатался по подвалам и чердакам, пока в один проклятый момент меня не нашёл отец и не вернул обратно домой.
До сих пор помню его слова:
— Теперь ты стал мужчиной, Руслан.
Больше побоев не было, но я ничего не забыл.
У кого-то детство было смешное, с приятными воспоминаниями материнских рук и нежностей, её запахом и звуками её голоса…
У меня не было детства и не было семьи.
Только я есть у себя. И мой ребёнок, которого родит Тамара.
