Вы первая.
Сомнительная честь. Я бы предпочла жить и дальше в своей небольшой, но очень уютной квартире.
— Спасибо, что проводили, — поблагодарила её, намекая, что хочу остаться одна.
Женщина меня поняла, кивнула и на выходе сказала:
— Я приду за вами через тридцать минут, Тамара Юрьевна, чтобы проводить вас в столовую.
— Хорошо, — ответила ей и с облегчением вздохнула, когда наконец-то осталась одна.
Распустила волосы, скинула с себя туфли и пошла в ванную.
В спальне могли находиться прослушка и видеокамеры.
Кто знает, чем напичкан дом Ладомирского? А мне нужно было позвонить.
Включила воду в раковине, села на бортик шикарной ванны и только тогда позвонила маме.
— Тома? — вместо приветствия произнесла мама. — Ну как ты, дочка? Как всё прошло, милая?
Грустно улыбнулась, не сдержала всхлипа и сдавленно произнесла:"
"— Всё прошло, как было задумано, мам. Он купился, даже в мою истерику поверил. Думаю, за такую игру я бы получила Оскара. Мам, я скоро стану его женой… Боже… Мне от себя самой противно…
— Он тебя обидел? — напряжённым тоном поинтересовалась она.
Мотнула головой.
— Нет, нет… Но… конечно же он не обещал мне райской семейной жизни после того цирка, что я устроила. Но главное, что мой ребёнок останется со мной…
— Дорогая моя… — вздохнула мама. — Может, всё-таки бросишь всю эту сомнительную затею, и уедешь к нам? Мы с отцом сможем тебя и ребёнка защитить.
— Нет, мам. Этот человек не остановится. Он вбил себе в голову, что должен любым способом отобрать у меня ребёнка.
Это стало его навязчивой идеей, а я не позволю этому случиться, ты же меня знаешь. Выйти за него замуж — единственный верный выход. По крайней мере, другого я не увидела и не придумала.
— Знаю, дорогая. Знаю. Но разве можно начинать семью со лжи? — произнесла она тоже грустно. — Я понимаю, что сама одобрила твою идею, и сейчас одобряю… Томочка, но я так переживаю за тебя и за своего внука или внучку.
— Всё будет хорошо, — улыбнулась в трубку, изо всех сил стараясь удержать рвущиеся наружу рыдания.
— Мне пора, мам. Я тебе ещё позвоню.
— Береги себя, доченька, — сказала она. — И будь предельно осторожна. А я буду молиться за тебя и за нашу кровиночку. И если вдруг что пойдёт не так — уезжай, слышишь?
— Да, мама. Я слышу. Пока, — попрощалась с ней и убрала телефон обратно в сумочку.
Слёзы душили… Создавалось ощущение, что меня размазали по стенке. Странное чувство, однако.
