Беременна от мажора

— Да, — смеюсь, укладываясь на его груди, — но мы не оркестр, а дуэт скрипки и виолончели.

— Ох ты ж, она разбирается в музыкальных инструментах.

— Не так чтобы очень.

Димка смеется, обнимая меня, смотрит внимательно.

— Ты красивая, Иванка, умная, и с тобой интересно, — добавляет через паузу, хитро разглядывая. — Даже ссориться забавно.

— Что? — смеюсь, в ответ прикусив кожу на его плече.

— Ну, обычно у девушек довольно стандартный набор поведения. Ты отличаешься. Мне интересно. И я хочу узнать побольше. — Он поднимает мою ладошку и целует пальчики рук, каждый по отдельности.

— Однозначно собаки, — не задумываясь, отвечаю я.

— Точно, у тебя ведь была большая собака, ты мне рассказывала, когда мы познакомились.

Кивнув, улыбаюсь. Приятно, что он помнит.

— Ты жаворонок или сова?

— Сова, люблю валяться до обеда в постели. Смотреть всякие глупости. Мне повезло, Васька такой же: дрыхнет до последнего, пока его с постели не стащишь.

Дима внимательно слушает, при этом целует запястье на моей правой руке.

— Что тебе не нравится больше всего?

Я, хихикнув, прижимаюсь к нему крепче, а он ни на секунду не прекращает меня трогать. Это интересное тактильное общение влияет на меня пагубно. Где же проходит та самая граница между очень-очень нравится и влюбилась до одурения? Мне кажется, я пересекла ее, несясь в его спорткаре на огромной скорости.

— Я не люблю пенку на молоке и заправлять одеяло в пододеяльник.

Димка забавно приподымает правую бровь и перекатывает меня на себя, не прекращая гладить.

— О, мистер мажор, ты, наверное, никогда этого не делал? Не заправлял одеяло в пододеяльник.

Он делает такое милое, извиняющееся лицо, что я не могу перестать смеяться. Хочется целовать его. Аж распирает.

— Ладно, я научу тебя. На худой конец, мы сможем залезть в пододеяльник с головой и чудесно провести там время, пытаясь засунуть угол в угол.

Дима заливается громким смехом, укутывая меня в свои объятья, и снова целует.

— У меня есть любезная Полина Сергеевна, которая приходит дважды в неделю и делает все эти штуки с одеялами, дорожками, окнами и шкафами.

— Домработница?

— А ты подумала, кто?

Димка вдруг становится неожиданно серьезным и проводит кончиками пальцев по моей щеке. Мне кажется, ему хочется, чтобы я его ревновала. Этот момент почти как током по оголенным нервам. Меня скручивает от переизбытка чувств, щемящей нежности и желания признаться ему в любви.