Уходите!
Водитель торопливо семенить прочь. Большого босса злить нельзя. Орлов же сейчас не просто зол, он в бешенстве. Яростно срывает с себя галстук и нарезает круги вокруг чёрного седана премиум-класса. Зайдя на очередной круг, он пинает колесо тачки и опускается на капот, дыша учащённо и тяжело. Сорванный галстук валяется на земле.
Егор стаскивает пиджак и рвёт пуговицы на дорогой рубашке. Ему словно нечем дышать. Я подхожу к мужчине, осторожно кладя ладони ему на плечи. Они горячие и напряжённые, твёрдые, как камень.
Я медленно веду ладонями вверх, обхватывая мужчину за шею. Сцепляю пальцы замком и нежно поглаживаю вибрирующую кожу кончиками пальцев. Выше и выше к волосам.
Егор замирает. Крупные ладони лежат на коленях. Он медленно сгибает и разгибает пальцы, словно собираясь с мыслями. Потом притягивает меня к себе. Зажимает мои бёдра между своими коленями и утыкается головой мне в плечо.
— Уволю всех. К чёртовой матери... — глухо говорит он. — Всех!
— Уволишь, конечно… — говорю я, поглаживая его по волосам.
— Про ужины в компании родителей можно забыть! Напрочь!
— Само собой… — соглашаюсь.
— Докопаюсь до правды и вспомню всё!
— Разумеется!
Плечи Егора становятся чуть мягче, но они всё равно подавляют рельефом и хорошо проработанными мышцами."
"— Поддакиваешь, Карамелька? — уточняет он. Задирает голову кверху и смотрит мне прямо в лицо. — Или ехидничаешь про себя? Ты была права во всём. С тобой встречался и спал я, беременна ты от меня. От меня, а не от призрачной надежды на то, что брат всё-таки жив.
После того, что было, у тебя есть все основания ненавидеть меня…
Егор заканчивает свою короткую, но пламенную речь. Смотрит мне в глаза, смыкая губы в жёсткую, молчаливую линию. Дышит прерывисто, будто на него давит груз ответственности за ошибки всего мира. Его непоколебимая уверенность в своей правоте оказалась разбитой в пух и прав. Егору тяжело признавать поражение. Но это уже свершилось. Нужно только принять нашу реальность.
— В одном ты не прав, Егор.
Не ты встречался со мной…
Я выпутываюсь из его объятий и отхожу на пару шагов назад.
— Родители сказали, что я. Это многое объясняет. И кстати, я солгал, — усмехается горько и давит катком правды. — Когда ты поцеловала меня, в голове промелькнуло что-то. Кажется, это было утро. Солнечное. Диван в шахматную клетку… Парень и девушка дурачились. Я подумал, что это просто бред. Возможно, даже фантазия в моей голове! Я был уверен, что это не мог быть я.
— Да, это было.
