Долго гадать не приходится. Снова слышатся его шаги. На секунду он замирает возле двери и через мгновение заходит в спальню. Егор понял, что меня нет в его спальне, и очень быстро нашёл меня. Я усиленно зажмуриваю глаза и дышу как можно ровнее, стараясь не выдать себя.
Слышу его шаги. Осторожные, но всё равно уверенные в себе. Этот мужчина твёрдо ощущает почву под ногами и способен раскачать её, выбив из-под ног других. Лёгкий стук. Он что-то кладёт поверх тумбочки.
— Новый телефон. Извини. Я перегнул палку.
С телефоном в машине… И вообще во многом. У меня голова кругом идёт от той правды, что передо мной открылась. Это не самое лучшее оправдание, но я прошу тебя дать мне шанс всё исправить. Можно?
Он наклоняется. Чувствую запах его парфюма через шлейф запаха улицы и сигаретного дыма. Он курит? Не знала… Думала, что он не пьёт и не курит, но сейчас отчётливо ощущаю запах сигарет. Немного тянет спиртным. Как будто едва пригубил и отставил бокал в сторону.
— Я знаю, что ты не спишь, Карамелька, — шепчет у самого виска.
Нарочно водит по коже губами. Щекоча. Плетёт паутину из нежных, едва ощутимых касаний.
— Сплю. После твоих слов точно уверена, что сплю. Мне снится чудесный сон, в котором циник Орлов становится приятным мужчиной.
— Приятным мужчиной? Насколько приятным?
Егор спускается ниже и коварно ведёт путеводную стрелку к моим губам.
— Приятный настолько, чтобы не послать его куда подальше.
— Всего лишь? — спрашивает он. — А как насчёт того, чтобы провести ночь в объятиях этого мужчины?"
"Пульс ускоряется тысячекратно.
Я ведь не сплю и не чувствуя сна ни капельки. Я тревожилась и не могла уснуть, потому что переживала. И ревновала, да. Ревновала не того, идеально-приторного Егора из прошлого. Ревновала этого циничного и обжигающе дерзкого мужчину из настоящего. Ревновала своего Психа. После сегодняшней яростной выходки имею полное право называть его Психом, верно?
Слышится шорох снимаемой одежды. Распускается ширинка. Матрас прогибается под весом мужского тела.
Он приподнимает одеяло и ложится рядом. Проводит пальцами от плеча до запястья, поднимается обратно и щекочет шею.
— Открой глаза. На минутку.
— Уже поздно. Я сплю и ничего не вижу в темноте…
— Зато я вижу. Прекрасно.
— Кажется, ты говорил, что у тебя куриная слепота.
— Я солгал.
Он придвигается ближе и перекладывает руку мне на талию. Хмурится. Я не смотрю на его лицо. Но слышу его хмурую ухмылку, ощущаю его эмоции каждой клеточкой своего тела.
