Ссориться почему-то не хочется, но я уже из последних сил сдерживаю себя.
— Слушал. Именно поэтому с сегодняшнего дня я лично буду контролировать твое питание. Ешь и не заставляй меня кормить тебя с ложки, словно маленького ребенка.
— Да не буду я есть это, Даня! Здесь же… здесь углеводы, жиры! А паста со сливочным маслом! Представляешь, сколько здесь калорий?
— Да мне пофиг на калории. Ешь! — повышает на меня голос, наклоняется ко мне всем корпусом, уперевшись ладонями о стол, и заглядывает в глаза. Я без труда принимаю его вызов.
— Не буду, ясно тебе? Я прекрасно питаюсь. У меня насыщенный витаминами рацион. Хорошо питаться — это не значит поглощать булки и мясо, Дань.
— Мила, не зли меня, — качает он головой, удерживая внутри себя непонятную мне злость. — Хватит думать о своей фигуре. Ты и так тощая, словно доска."
"— Я тощая? Это я тощая? — Резко поднимаюсь со стула. — Да ты обо мне вообще ничего не знаешь! Не знаешь, как это — отказывать себе во всем, держать в форме своё тело, бояться набрать даже полкило.
Не знаешь, что значит получить контракт, прилететь в другую страну, а потом на замерах твои бедра на один сантиметр различаются от указанных в агентстве параметров. На один чертов сантиметр! И знаешь, что делают с такими моделями? А я знаю, Даня! Потому что меня с позором отправили обратно. За свой счет. А потом агентство выставило меня за дверь и разорвало сотрудничество! Поэтому не тебе указывать, что мне делать и как жить. Я не собираюсь обрасти жиром только из-за твоей паранойи.
Малышка здорова, развивается хорошо, я не голодаю, ем в меру. Поэтому отстань от меня со своими нравоучениями, ясно тебе? — Я резко замолкаю, сверля Кравцова злым взглядом, и с трудом сдерживаю рвущиеся наружу слезы.
Ну почему он пристал ко мне с этой едой? Я ведь и в самом деле составила максимально правильный рацион, насыщенный витаминами. Я ведь не дура, чтобы голодать. К тому же беременным нельзя есть жирную еду.
Даня тяжело вздыхает. Поджимает губы. Опускает взгляд на тарелки с едой.
А потом я вскрикиваю от неожиданности и отшатываюсь назад, когда он сметает все на пол одним движением руки. Берет стакан и с силой бросает о стену. Расколки разлетаются в стороны и осыпают пол. Я стою, не в силах вымолвить ни слова. Лишь с испугом смотрю на Кравцова. Что с ним такое?
— Делай как знаешь! — зло произносит он. На лице играют желваки, челюсть с силой сжата. Что случилось с этим милым парнем? Я его таким никогда не видела.
