К одиннадцати ночи моя уверенность в том, что нужно что-то сделать, чтобы жизнь нашему папочке сахаром не казалась, только возросла. Особенно после того, как пришло письмо от моего агентства, напоминая о разбившейся вдребезги мечте. В полдвенадцатого я наконец-то поняла, как это сделать.
Хватаю телефон, устраиваюсь поудобней в кровати и набираю Даню.
Гудок. Один. Второй. Нет ответа. Гад.
— А говорил: звони хоть ночью, хоть днем — сразу же примчу! — пародирую его вслух.
Звоню ещё раз.
Наконец-то в трубке слышится взволнованный сонный голос:
— Алло, Мил, что-то случилось?
— Случилось, — вздыхаю я.
— Тебе плохо? Мил, говори! Скорую вызвать?
— Нет, мне не плохо.
— А что тогда? — допытывается он.
— Клубники хочу, — хнычу я, и на лице растягивается коварная улыбка.
Глава 14
— Какой клубники? — спрашивает Даня с недоумением.
— Ну, красной, спелой, сочной, сладкой. Хочу так, что умираю.
— Решетникова, ты издеваешься? — недовольно бурчит он. — Ты время видела? Где я тебе клубнику сейчас искать буду? Еще и зимой.
— Это все беременность, Кравцов. Твой ребеночек требует клубники, а ты ему отказываешь.
— Мой ребеночек размером с фасолину, ему пока ничего не хочется, — отрезает он и громко дышит в трубку. Зол.
— Ты слышишь это? — тихо шепчу я после непродолжительной паузы.
— Что? — так же шепотом напряженно спрашивает Даня.
— Папа, хочу клубнички! — я пытаюсь изобразить детский голос и не начать громко смеяться. — Клубнички. Хочу клубнички, папа!
— Мил, ты что, пьяна?
— С ума сошел? Ты ведь знаешь, что я никогда бы.
Просто это все гормоны. Пытаюсь уснуть, а перед глазами клубника. А ты ведь отец ребенка, кому мне еще звонить?
— Мила, полдвенадцатого ночи. Ты не могла раньше захотеть ее?
— Я не могу контролировать желания ребеночка, — хнычу в трубку. — Алло, Дань, ты здесь? — зову его, а потом понимаю, что этот бесчеловечный мужчина просто взял и отключился.
Какой же он… гад.
Вот что значат его эти обещания-заверения: звони — и я примчу!
Обиженно соплю в темноте, поворачиваюсь на бок, пытаясь уснуть.
Но Кравцов все настроение испортил. Ко всему прочему, мне и в самом деле начинает хотеться клубники. До безумия. Так, что живот скручивает голодными спазмами.
Ворочаюсь в постели, злюсь, потом снова набираю Кравцова. Нет, это абсолютно несправедливо: я здесь мучаюсь, а он дрыхнет. Но Даня, как и следовало ожидать, на мои звонки не отвечает.
