Специально же записалась к другому врачу, а не к Александре Ивановне, но, видимо, база у них общая в компьютере. Ну либо тут уже вовсю поползли слухи о нерешительной горе-беременной.
— Да, это я. — Прячу взгляд от женщины и чувствую, как усилилась хватка Дани на моем плече. Злится? Или же, наоборот, понял, насколько трудно было мне принять решение? — Но сейчас я твердо намерена оставить ребеночка и хочу знать все, что нужно делать, чтобы он родился здоровеньким, — быстро произношу я, прежде чем врач успевает спросить цель моего сегодняшнего визита.
Даня же одобряюще качает головой рядом со мной.
— Рада, что вы приняли именно такое решение, — мягко улыбается мне врач, а потом переводит взгляд на Даню. — А вы, молодой человек, полагаю, отец ребенка? Что ж, не стойте над головой, присаживайтесь, — кивком указывает на свободный стул у стены, и Даня наконец-то отцепляется от меня.
Даже дышать становится легче.
Я засыпаю Алису Петровну множеством вопросов, получаю рекомендации и направления на анализы. Когда черед доходит до осмотра, настойчиво прошу Кравцова покинуть кабинет.
Он упирается, доктор смеется, а мне вот вообще не смешно. Не хватало еще, чтобы Даня наблюдал за этим всем.
Кабинет покидаю раскрасневшаяся и прибитая объемом информации, которая свалилась на мою голову. Особенно меня интересовал вопрос, сколько обычно в весе набирают беременные, и ответ меня ни капельки не вдохновил. Почему никто не возводит памятники женам? Они же жертвуют своим здоровьем, красотой, многими годами упорной работы над собой, рожая ребенка своему супругу.
Я считаю абсолютно несправедливым игнорирование этого всего!
Даня подпирает стену у кабинета, ощущение, что все это время пытался подслушать, что происходит по ту сторону двери. Он уже не выглядит злым, скорее спокойным и немного грустным каким-то, что ли.
Мы молча идем вдоль коридора плечо к плечу. Так же молча выходим из клиники, при этом Кравцов, как настоящий джентльмен, открывает передо мной дверь и пропускает вперед. На ступеньках Даня придерживает меня за поясницу.
Почти невесомо, но это касание словно обжигает всю спину. Хочется немного поорать на него, но я сдерживаю свой порыв. Я же мудрая женщина, пусть его совесть помучает. Сделаю вид, что обиделась на него за глупые мысли.
Мы идем в сторону парковки, наконец-то к Кравцову возвращается дар речи.
— Ты на машине или тебя подкинуть куда-то? — спрашивает обыденным тоном, словно это не он полчаса назад закатил тут настоящее представление.
