В душе появляется волнение, а ещё очень странно осознавать в полной мере, что я беременна. Наверное, стоит рассказать родителям. Или пока что не стоит?
Грусть вызывает лишь то, что очень скоро мне придётся распрощаться с работой, без которой я жизни своей не представляю.
Я с трудом нахожу свободное место на парковке перед клиникой, проверяю, не размазалась ли помада на губах, и выхожу из салона автомобиля. Цокая каблуками сапожек, быстрым шагом иду в сторону входа. Уговариваю себя, что волноваться не о чем, на прошлом приеме мне ведь сказали, что с малышом все хорошо, а за это время ничего не могло измениться, ведь правда?
Я дергаю на себя дверь, в этот момент, как назло, в руке звонит мой мобильный.
Агентство.
— Вот черт!
Я не смотрю перед собой и врезаюсь в кого-то прямо на входе. Хочу обойти фигуру мужчины, но он нависает надо мной, словно скала, и неожиданно выдёргивает из моих рук телефон. Скидывает вызов, и я возмущённо вскрикиваю. Поднимаю глаза на нахала и застываю от удивления.
Даня. Что он здесь делает?
Я моргаю несколько раз в надежде, что мне показалось, но нет. Кравцов стоит прямо напротив меня. Злой. Смотрит на меня холодно, поджимает губы и качает головой.
— А я все думал: в чем же подвох, что ты так быстро приняла мои условия? А оно вот, значит, как, Решетникова. Думала обвести вокруг пальца глупого Даню и вернуться сюда на следующий день, чтобы завершить начатое? — От его тона по спине проходит неприятный озноб. Он наступает на меня, пока я не впечатываюсь спиной в дверь.
Смотрю на него с недоумением.
— Что ты здесь делаешь?
— Идём, Мила, и лучше помалкивай. Я сегодня не в настроении.
Даня хватает меня за локоть и с силой тянет за собой. Я шиплю и приказываю отпустить меня. Но он не слышит, прет вперёд, словно танк, не обращая внимания на мое сопротивление.
Глава 13
Даня тащит меня за собой — я ору. Даня молчит — я ору. Даня встряхивает меня хорошенько, когда я случайно поскальзываюсь на скользких ступеньках, потому что не смотрю под ноги, — я все еще выкрикиваю ругательства прямо ему в лицо.
Как только не обзываю его. И твердолобым верблюдом, и упертым ослом, и демоном из ада. Даже мужиком с мозгом как у ракушки. Но он стоически молчит, лишь плотно стиснутая челюсть, желваки на лице и злой огонек в глазах выдают, что он на пределе и сдерживает себя из последних сил.
Я не понимаю, какой черт в него вселился и как вообще он здесь появился.
