Беременна от неверного (СИ)

Выбирай любую…

— Не знаю, у меня и жена, и любовница — это одна женщина.

Водитель пожимает плечами и смеется. Замечаю на его руке обручалку, и становится немного стыдно.

— Да я в общем, — прикрываю рот рукой, чтобы ничего больше не ляпнуть.

И тут же вспоминаю образ Наиля в нашей постели. Но стоит прикрыть глаза, как ярким пятном вспыхивает перед глазами конверт. Обычный, белый, без надписей. Только красная восковая печать бросилась мне в глаза. И на ней инициалы И.М…

Переступаю порог дома. И мой взгляд упирается в тот самый злосчастный конверт… Рука сама по себе тянется к нему.

Внутри коброй сворачивается предчувствие чего-то нехорошего. Пальцы подрагивают, пока я распечатываю послание, и из-за этой самой дрожи конверт выскальзывает из рук, рассыпая по полу фотографии.

Падаю на колени и начинаю судорожно их собирать, особо не вглядываясь, что же там… Меня охватывает дикий ужас, причины которого я понять не могу. А потом взгляд цепляется за знакомое до боли лицо. Перестаю дышать.

Шум в ушах отключает меня от происходящего вокруг.

Темные волосы, щетина, выделяющиеся скулы и татуировка на руке. И массивное обручальное кольцо, за которое цепляется мой взгляд. Наиль при выборе гордо раздувался и говорил, что хочет, чтобы все знали, что он женат.

А теперь перед моими глазами его фото с другой…

Наиль… мой любимый, единственный и, как я думала… надежный. С какой-то бабой. Черно-белое фото. Они в постели… она сидит на его бедрах, и её пальцы зарываются в темные волнистые волосы мужа.

Как мои зарывались не один раз.

Другое фото. Они сидят в ресторане, и дама смеется какой-то шутке моего мужа. Виден ряд красивый ровных зубов. Наиль же прячет лицо за кружкой. Но они вместе… за одним столом.

Удар в грудь… или то сердце? Хочет выскочить, чтобы так не болеть?

Взгляд пытается сфокусироваться на лицах, в надежде, что я ошиблась, что это не Наиль. Кто угодно, только не мой муж! Но все застилают слезы.

Боже, я не помню, когда у меня из глаз лился такой поток! Как будто где-то прорвало невидимую трубу, и теперь я утопаю в собственных рыданиях.

Всхлипываю. Некрасиво так. Жалобно. Растираю влагу вместе с макияжем по лицу и отбрасываю фото подальше.

— Боже… Боже, — вцепляюсь в волосы и тяну их, опускаюсь на пушистый ковер.

Боль пронзает каждую волосяную луковицу, а я вою как раненая псина, которую сбили на трассе.

Не успеваю перевести дыхание.