– Может, и не болеет вовсе?
Я липну к стеклу обеими руками и лицом. Пытаюсь угадать, в каком из трёх боксов мой сын. Я ведь толком его и не видела.
– Пошли, – меня хватают за руку и тянут куда-то.
Внутрь. Туда, где стоят боксы.
– Вставай сюда.
Меня ставят рядом с одним из боксов. Взгляд сразу же устремляется на малыша.
Да! Это мой сын. Чувствую это на уровне инстинкта.
Маленький и беззащитный. С памперсом на головке. Он спит.
Я в первый раз вижу сына. Обнимаю бокс. Целую его.
– Встань прямо, блять! – командует грубый голос.
Но я не могу оторваться от бокса. Я бы так и осталась здесь. С ним. С моим сыном.
– Что за бесячая баба! – взрывается мой сопровождающий. – Встань, тебе говорю!
Дёргает меня за плечо. Я выпрямляюсь.
– Вот так. Улыбочка, – опять ржет и щелкает телефоном. – Готово. Пошли.
Нет! Я не уйду! Скребу ногтями по стеклу бокса, когда сильные руки тянут меня на выход.
– Нет! – кричу и тут же получаю несильный, но очень болезненный удар в грудь.
Скрючиваюсь от боли.
– Что здесь происходит? – слышу женский голос, который тоже кажется мне знакомым.
– Только слово, сука. Одно слово. И я прострелю нахуй бокс. Поняла? – шипит мне на ухо мужик.
Женщина подходит у нам.
– Что происходит здесь? – повторяет она вопрос.
– Ничего особенного, Ксения Игоревна, – обычная истерика, – в дверях появляется ещё одна женщина в белом халате. – Отказники. Как обычно.
Меня поднимают и я встречаюсь взглядом с Ксенией Игоревной. Это она! Мой первый гинеколог. Потом, правда, мне сказали, что она уволилась, и я больше ее не видела.
– Лея? – она тоже удивлена. – Что случилось? Ты родила?
Она смотрит на мой живот.
Мне хочется кричать и просить о помощи, но в спину упирается что-то твердое и холодное. И я понимаю, что это ствол пистолета. «Прострелю бокс», – сразу всплывает в голове.
Поэтому я просто смотрю на нее глазами, полными слёз.
– Все хорошо, не волнуйтесь. Небольшие семейные проблемы, – улыбаясь, говорит один из мужиков.
Они подхватывают меня под руки и уводят.
– Не понимаю, – слышу я голос Ксении Игоревны.
– Ну, все, как обычно, – отвечает ей другой врач. – Отказалась от ребенка. Пришла проститься. И жалко ей, а взять не хочет. Актрисы.
ГЛАВА 90. Егор
Сижу как истукан. Смотрю на дверь.
Серый за столом. Двигает с места на место малахитовую подставку. Трогает карандаши. Мешает мне слушать. Ждать, когда, наконец, услышу шаги по коридору.
Эти звуки мешают сосредоточиться. Вроде бы, уже держу себя в руках. Зарядился спокойствием.
