– Когда я вы отпустите их? – говорю, глядя, как он педантично и аккуратно складывает договора.
– Скоро, не волнуйтесь. Уладим формальности и вы сразу их увидите, – отвечает, натянуто улыбнулся и демонстративно защёлкивая кейс.
– Э, так дело не пойдёт, – приподнимаюсь со стула, но двое по бокам тут же тянутся к карманам.
– Не волнуйтесь, это только формальность, – успокаивает главный. – Мы не хотим, чтобы Вы блокировали всё это, как только получите свою жену и ребенка. Вы же понимаете, что кроме Вашей подписи нужно выполнить процедуру.
Терпение, господин Громов. Запаситесь терпением.
Они встают. Снова синхронно. И покидают мой кабинет.
Повисает давящее молчание. Ни я, ни Серый не можем двинуться, или нарушить эту тишину. Никто из нас ничего не понимает, и понимает сразу всё.
Ответа нет, и он есть. Но я не хочу в него верить.
А не кинули ли нас? Вернее – меня.
ГЛАВА 91. Егор
Надо успокоиться.
– Гром, – говорит Серый, – у нас еще есть время. Пока сделка не оформлена до конца, они точно их не тронут.
Вскидываю на него суровый взгляд. Мне даже думать не хочется, что что-то может случиться с Леей и сыном, а уж тем более слышать об этом. Серый понимает мой взгляд правильно.
– Гром, надо объективно смотреть правде в глаза. Давай без эмоций. Они не вернут Лею. Даже если ты отдашь им все.
Обречённо смотрю на стол.
Он прав. Сука. Как же он прав!
– Я поговорил со своими людьми из ФСБ. Возврат живых заложников – крайне редкое явление. Чаще всего вымогатели получают свое и все. Либо их берут в момент получения выкупа, либо не находят никогда.
С заложниками то же самое: либо освободят до выкупа, либо....
Он замолкает. Мне и без слов понятно.
– Поэтому мы должны сами найти твою женщину и твоего сына, говорит Серый.
– Да, – соглашаюсь я.
Вызываю Олега. Служба безопасности должна была проверить все детские реанимации. Мой сын где-то рядом. Я чувствую это.
Заходит Олег. В той перестрелке его лишь ранило. А моего старшего сына убило… Но я не могу винить его в этом. Он сделал все, что мог.
И он тоже рисковал жизнью.
– Проверили? – спрашиваю его.
– Да. Все реанимации. Каждого младенца мужского пола. Его нигде нет, Егор Валерьевич.
– Такого не может быть! – стучу кулаком по столу.
– Все либо с мамками, либо отказники. Все документы проверили. Матери везде указаны из тех, кто в палатах лежит. Не будешь же каждую бабу выспрашивать, ее младенец или нет.
– Будешь! – рычу. – Каждую! Лично опросишь.
– Но Егор Валерьевич, – неуверенно произносит Олег.
