Ну, почему он такой? И почему мой единственный мой сын вырос таким откровенным дерьмом. Может, потому что я его таким вырастил? А сколько я его там растил? Откупился, за всё заплатил. Мамки, няньки тряслись над ним всё детство, а теперь получи, Егор, неблагодарного наследника.
Да, ему в руки ничего дать нельзя, он же всё испортит в первый день. Компания полетит к чертовой бабушке у такого руководителя. Да…
Я резко вспомнил про Султана.
– Данил, я приставлю к тебе охрану и ты не должен выходить из дома хотя бы некоторое время.
– Чего? – недовольно протянул он и уселся на тот самый диван, на котором только что терялась тщедушная фигура Султана.
– То, чего слышал.
– Я не собираюсь сидеть дома, пока ты ходишь, где тебе вздумается и трахаешь молодых телок. Чем я хуже тебя?
– Слушай, хватит про тёлок. Не тебе судить, с кем мне быть. Не вырос ещё, чтобы указывать.
– Нет, пап, ты мне скажи, вот так, по-честному, ты на ней жениться собрался?
– Ни на ком я не собрался жениться. Что за вопросы?
– Просто я смотрю, эта тёлка твоя уже как хозяйка по дому гуляет.
Подружек водит, хвастается, как она тебя, идиота, вокруг пальца обвела. А ты и повёлся на эту мокрощелку. Она ржет над тобой со своими подружками, а ты даже не замечаешь.
Я нахмурился. Вот такого я точно не ожидал услышать. Интересно проверить этот факт.
– Мы сейчас не о ней говорим, а о тебе. Как ты собираешься жить дальше, – я вернул разговор в первоначальное русло.
– Ну как, работать придется. Ты же сказал, что лишишь меня бабла, а без бабок сам понимаешь, никак не получится.
Мои развлечения дорого стоят.
– Я надеюсь, эти развлечения не называются «колёса» или что-то в этом роде.
– Ну, ты пап даёшь, всё давно уже пошло вперёд. Сейчас уже есть много другого – газ, шарики…
– Слушай, Данил, я как будто говорю, а ты не слышишь. Если тебя загребут, я не стану тебя отмазывать. Ты это должен понять раз и навсегда. Есть куча людей, которые спят и видят, с какой стороны от меня откусить кусок, да так чтоб побольнее.
Если ты этого не понимаешь, это твои проблемы, но только если дело дойдёт, даже не знаю, чем я смогу тебе помочь. Человеку, который сам себя пытается утопить, помочь трудно.
Он задумался. Может быть, сейчас до него стало хоть что-то доходить. Я, конечно, не надеялся на это, но если пугают меня, почему бы мне не припугнуть собственного сына. Сбить с него эту неоправданную спесь, взявшуюся неизвестно откуда.
– Ладно, я тебя понял, – Данил встал.
