Мы как раз успели к началу, поэтому оказались в первых рядах и застыли невольными зрителями. Я с интересом наблюдала печальную историю любви между светлой и темным. Закончилось все печально: светлую забрали домой, но она была беременна. Ей пришлось сбежать, но долго она не прожила: темная магия дитя убило её, а темный отец горевал над могилой нерожденного дитя и умерщвленной возлюбленной. Я была настолько заворожена историей, что не сразу обратила внимание на реакцию Джины: она стояла рядом, неподвижно, лишь в глазах застыли слезы.
Я достала из кармана плаща платок и подала его эрледи.
— Вы в порядке?
Она утерла слезы белой тканью с кружевной оторочкой и покачала головой.
— Нет, не все в порядке, Аламинта, — прошептала она и, отвернувшись, прошла между зрителями, удаляясь от кукольной сцены.
Я поспешила за ней. Она направилась к одной из кофеен. Внутри было уютно: деревянные голубые столики, мягкая обивка и сладкие ароматы. Сделав заказ (что-то вроде блинчиков с эмичным джемом), мы присели за столик.
Джина выглядела разбитой.
— Расскажите, в чем дело? — спросила я и женщина вздохнула.
— Та девушка… в спектакле… — эрледи посмотрела мне в глаза, — это моя дочь.
Глава 13.4
Насколько я знаю из прошедших уроков, у Джины было два ребенка: сын и дочь. Сын был предыдущим правителем Ардахейма и отцом эрлорда, значит, девушка в спектакле приходилась тетей Анвэйму.
— Если вы желаете поговорить об этом, я открыта к беседе, — ответила осторожно.
— Эта история давно забытых дней и о ней предпочитают не вспоминать в приличном обществе, поэтому ты, должно быть, о ней не слышала, — произнесла Джина.
— Это было около ста тридцати лет назад. Стэфания, моя дочь, связалась с темным, влюбилась и… забеременела.
— И ребенок, разумеется, был темным по всем законам нашего мира, — с горькой усмешкой произнесла я.
— Да, — согласилась эрледи. — Он уничтожал Фани. Моя дочь умирала на глазах своих едва ли не всесильных родителей. Мы ничего не могли сделать, он запрещала нам.
Тогда мы и понятия не имели о ритуале, благодаря которому можно заблокировать силу, — Джина устало посмотрела на меня, — хотя я и сейчас об этом ничего не знаю. Но суть не в этом. Мы пытались спасти дочь, но мы были молоды и непреклонны, поэтому… Фани сбежала.
Повисла пауза. Нам принесли наш заказ, после этого Джина продолжила, смочив горло горячим чаем.
— Во дворец она вернулась в гробу. Мое горе было безутешным, впрочем, как и моего мужа.
