Беременна по ошибке

Сейчас нужно снова промыть раны, чтобы не допустить заражения. Руки трясутся от слабости. Ноги держат с трудом. Мне хочется упасть на пол, свернуться калачиком и громко завыть. Позвать на помощь. Оказаться в другом измерении. Да что угодно, только подальше от этого кошмара. Мне больно, сердце тяжело бухает в груди, когда я прохожусь по ранам Ярослава.

Так не должно быть. Такие звери не должны жить среди нормальных людей. Все это время мужчина не шевелится. Просто лежит, как каменное изваяние, и мне жутко от одной только мысли, что он может умереть.

Кое-как справляюсь с самыми жуткими повреждениями. Снова пробегаюсь пальцами по обнаженной груди и надеюсь, что даже без навыков смогу нащупать переломы. Боюсь вдохнуть. Но тем не менее делаю такой нужный вдох, когда убеждаюсь, что все кости целы.

За весь день никто так и не пришел, и это вселяет слабую, но надежду.

Окончательно обессиленная падаю рядом с мужчиной и проваливаюсь в желанный и исцеляющий сон. Мне снится та жизнь, которая была «до». Работа, родители, дом и Мурка.

Наверное, мы никогда отсюда не выберемся. Перевожу взгляд на Ярослава и вижу, что он смотрит на меня. Изучает. Не пытается как-то пошевелиться, но он хотя бы в сознании.

– Как себя чувствуешь?

Голос срывается после каждого слова, но ничего удивительного, вообще,удивительно, что я не потеряла его, крича от отчаяния.

– Я жив.

Эти два слова вызывают во мне цунами облегчения. Я видела, что жив, но от слов становится ещё спокойнее.

– Тебе, наверное, надо поесть, – шепчу, все ещё помня о камере, – ты можешь шевелиться?

После одной попытки мужчина мучительно стонет и откидывается назад.

– Думаю, вряд ли. Можно воды?

Заставляю себя встать и плетусь к столу. У самой внутри желудок уже сворачивается в узел, но я терплю. Ему сейчас нужнее, чем мне. Снова окидываю тарелку взглядом и понимаю, что в том состоянии, в котором я сейчас, даже эта еда кажется деликатесом.

– Ещё…

Тяжело сглатываю.

– Больше нет, прости. Мне приносят воду два раза в день.

Горло сжимается от желания зареветь. Мне вообще уже кажется, что вместо гортани у меня кусок наждачки, которая скребет при каждом глотке.

– Вот, держи, – аккуратно присаживаюсь рядом и ставлю тарелку.

Ярослав пытается поесть самостоятельно, но получается плохо.