"
"Покровский тут же переложил ладони на лавочку, выставив их по обеим сторонам от моих ног.
— Сейчас я вижу разницу. Но тогда ты была очень похожа. В том состоянии я перепутал тебя с ней.
— В невменяемом состоянии, — уточнила я, злясь на себя.
Мне казалось, что моё согласие с его словами — это крохотные, но цепкие крючочки, позволяющие хоть немного, но оправдать насильника в чужих глазах. Мне ничего не хотелось знать о причине случившегося насилия.
— Извини.
Покровский выпалил единственное слово очень быстро и сжал челюсти, будто слова извинения — были раскалёнными камнями, обжигающими его язык.
Он не привык оправдываться и извиняться. Ему даже короткое слово из шести букв далось с огромным трудом.
— Ты уже извинился. Пухлым конвертом.
— Нет. Это был не я. Мой брат решил всё за меня.
Я зацепилась за его слова и вернула их?
— Очень удобно, Покровский. Я как две капли воды похожа на твою невесту. Брат закрыл всем рты деньгами. Получается, что ты — невинный агнец. Очень удобно. Все плохие, а ты — жертва обстоятельств.
Я выглянула на дорогу и поблагодарила судьбу за автобус, приехавший раньше положенного времени. Вскочила, едва не задев коленями лицо мужчины.
— Жертва ты, а не я. Я хрен знает кто в этой ситуации.
—Урод. Монстр. Чудовище. Насильник, — перечисляла я, отсчитывая мелочь для оплаты за проезд.
— Наверное, ты права.
Автобус остановился напротив. Я поспешила к нему. Он был набит битком. Сзади на меня напирало крепкое, сильное тело ещё одного вошедшего.
— Но поговорить-то мы можем, правда?
Неужели Покровский не отстал? Я не верила своим глазам, но мужчина не побрезговал запрыгнуть в переполненную маршрутку.
— Я не хочу с тобой разговаривать.
Он стоял рядом. Непозволительно близко Я почти задыхалась от близости мужского твёрдого тела и умопомрачительно свежего аромата парфюма, которым, перекрывало фоновую мешанину всех прочих запахов в маршрутке.
Чёртов токсикоз сделал меня чересчур восприимчивой к запахам. Но аромат парфюма Покровского мне нравится. Даже чересчур.
— Хорошо. Я буду молчать. Рядом.
Меня раздражало невольное трение наших тел друг о друга в полной маршрутке. Эти случайные столкновения напоминали мне о других прикосновениях, которые хотелось забыть. Пусть даже я не помнила очень многое, а то, что было, происходило, как будто не сом ной. У тела короткая память. У опьянённого и накачанного наркотиками — тем более.
Сейчас меня больше всего волновала не близость Покровского, а его семя, решившее прижиться во мне.
