Дышать не могу! Черная гарь в легких вместо воздуха!
Плевать мне на ее плод любви с этим ублюдком- Динаром! Так какого хрена не трахнул? Не взял, как и хотел?
С грохотом обрушиваю кулак в стену.
Потому что не мог!
Не мог ей навредить! Не мог и не могу!
Хоть и правильно бы сейчас было бы так. Затрахать до кровавой пены. Чтобы самому. Вытряхнуть из нее ЭТО!!!
Вваливаюсь в недостроенную сауну и опускаю голову в бочонок со льдом.
Кулаки сжимаются с бессильной ярости.
Ничего. Ни хрена не помогает!
Ехать в кабак нет смысла.
Виски не вырубит, сколько бы его не выпил!
Сам бы из себя эту хрень вырезал и вышвырнул содрать сторожевым собакам, что охраняют дом.
Если бы мог…
Если бы я только мог!
Хоть как-то избавиться от того, что так раздирает! От любви этой чертовой, проклятой! От этого бредового наваждения!
Единственный выход переключиться на дела. Хоть как-нибудь отвлечься.
Устраиваюсь за стол в кабинете.
Судорожно сжимаю виски.
И сам не замечаю, как вместо дел включаю камеру.
Смотрю. Смотрю и оторваться не могу.
Бледная.
Слишком она бледная. И круги эти запавшие под глазами.
Смотрю, а сам не дышу. Жадно впитываю каждый жест. Каждое движение. Каждую изменившуюся черточку в обманчивом лице.
Смотрю, как вытирается салфетками.
Тяжело поднимается, разминая шею.
А отпечатки моих пальцев так и горят. Горят на белой коже!
А я скрежещу зубами. Потому что сам готов себе эту руку отпилить! И одновременно хочу это горлышко сжать еще сильнее!
Жадно, будто вдыхаю, рассматриваю всю. Всю ее.
Вот сейчас Обнаженную. Без прикрытия. Без прикрас. Без вранья в лукавых глазах и маски в мимике.
Нежная.
Блядь, до чего же она нежная. Хрупкая. Моя!
Сердце сжимается, и всю ярость будто ливнем, смерчем сносит.
Спутанные волосы.
Светящаяся белизна кожи.
И эта нежность…
Блядь. Она, кажется, прямо как свечение от нее исходит!
Хочется касаться. Носить на руках. Отгонять каждый ветерок, что потревожить посмеет.
Вдруг срывается с места и несется в уборную.
Падает на пол и ее начинает рвать.
Блядь.
Все внутри переворачивается. Снова и снова. Острыми ножами.
Подняться с места не могу.
А сам бы дернулся туда. К ней. И волосы ее бы держал. И всю ее, дрожащую.
Не мигая, смотрю, как поднимается. На дрожащих ногах возвращается обратно. Укладывается на постель и закрывает глаза."
"Улыбается. Так блаженно улыбается, поглаживая живот.
Правда, — лупит по мозгам и нутру со всех сторон.
Окончательно. Итог. Правда!
Был еще шанс, что и Наина с Динаром соврали.
