С каждым прикосновением к этому проклятому раскаленному песку! До мяса сдирает.
Запекшаяся кровь смешивается с потом, текущим со лба. Заливает клаза, готовые лопнуть от дикого палящего солнца.
Прокусываю щеку изнутри, напиваясь собственной соленой кровью. Руки уже обкусал до мяса. Кожи не осталось. Рваные клочья ее висят на плечах.
Сдохнуть. Хочется одного. Просто повалиться и сдохнуть.
Перестать плавиться и поджариваться в этом аду. Вспыхнуть и сгореть.
Но ни хера.
Я дойду.
Я упрямый.
Нет силы, которая скрутила бы меня в бараний рог! Нет!
И я должен.
Долже перейти через это лютое пекло. Хоть не вижу перед собой ни хрена, кроме все того же проклятущего песка!
Потому что я должен их найти.
И, блядь, по капле выжать из каждого всю кровь, сколько их ни есть в них. Должен!
О, как я буду сжимать каждого их них за горло! Смотреть, как они дергаются в агонии и испражняются от страха, а в глазах еще горит отчаянная надежда!
Надежда, потому что каждый урод всегда хочет выжить. Выжить, несмотря ни на что.
До последнего не верит, что его может не стать. Что закроет глаза и свет для него померкнет.
И я, блядь, буду жрать эту надежду. Пить. Жадно хлебать, как сейчас собственную почто свернувшуюся кровь.
Впитывать в себя запах их крови. Их мочи и дерьма, которые из них полезут.
Стервятники, сука.
Стервятники по обе стороны от меня.
Присматриваются. Принюхиваются. Выжидают.
Ждут, когда свалюсь. Когда иссякнут последние силы.
Такие же чертовы стервятники. Как те, что забросили меня сюда.
Падальщики. Не способные посмотреть в глаза. Чтобы хотя бы пристрелить.
Но разве врага пристерливают?
Неееет!
Ему ломают кости! Ему, блядь, крошат каждый позвонок. С наслаждением слыша, как они хрустят. Как превращаются в крошку. В такой же блядский песок, как под моими ногами.
Их держат за горло и смотрят, как лопают глаза.
Их тела разрывают с хрустом напополам. Впитывая аромат дымящегос мяса!
А падальщикм это хуже дерьма.
Выжидают.
А у меня глаза спекаются от палящего солнца."
"Вперед.
Вперед смотреть. На блядский песок. На океан блядского песка, который никогда, кажется, не закончится.
А я смотрю на них.
Вижу их чертовы клювы.
Кажется, они готовы дрожать и приплясывать от нетерпения вкусить свежено мяса.
А клювы у них не хера не детские. Такими череп проломить запросто.
Но нет.
Сила. Она изнутри идти должна. Тогда ты и со слабым клювом и на подкашивающихся ногах сможешь заклевать любого насмерть.
Эти бы смогли. Меня сейчас. Вот такого.
