Это наводит страх. И благоговейный ужас. У всех вокруг сразу же глаза опускаются.
Лучше так.
Чем ожидать расправы. Или мести. Пока я не готов лицом к лицу встретиться с теми, кто меня сюда забросил.
Тем более, не готов, что не помню ни хера! Хоть сто раз бейся головой о стену! А там темнота! Пусто!
И это самое страшное! Даже страшнее, чем дикая слабость тела!
Но сейчас это все полная хрень, Как и слова Анхеля и его верного пса, доктора.
И смотрю. Сканирую ринг.
Вот они. Уже на него выходят. Новые бойцы, которых видел из-за забора.
И те, которые сумели сегодня уже выстоять свой бой и выжить.
Этот, справа, с полуоторванным ухом, любит выводить противника из себя. Наворачивать серию пустых ударов. И наносить решающий в самый неожиданный момент. Тот, кто рядом с ним, смотрит, как бык, исподлобья, изматывает противника, как в танце. Бьет в неожиданный момент. Но сокрушительно. Серьезно. И добивает. когда у того больше нет сил.
Тот, что с другой стороны, бьет сразу. Наповал. И добивает серией четких мощных ударов.
Не разменивается.
Остальных только придется изучить. По ходу дела.
А толпа уже озверела.
От дурного секса, что витает в воздухе. От полуголых баб, что разносят напитки и обслуживают прямо здесь же, за столами, опустившись на колени.
От смрада крови и смерти, которой пропитан здесь каждый уголок.
От собственной дикой ярости, которую больше некуда выплеснуть!
— Демон! Демон! Демон!
— Ну ты где? Или тебя на самом деле и нет? Иди прячешься, поджав хвост от страха?
Толпа беснуется.
Даже не смотрю на Анхеля.
Сбрасываю футболку и просто вбегаю на ринг.
Я не отрабатывал ни хрена. Ни одного удара. Никому даже в голову не приходило меня чему-то учить.
Ноздри раздувались, пока смотрел на бои. Челюсти сжимались со страшной силой.
Здесь всем плевать. Здесь смерть правит свой бал и собирает свою дань. Смерть и грубая сила.
И та же ненависть. Что провела меня через пустыню, должна и здесь дать мне сил! Дать мне выстоять! А ее у меня…
Через край. За край и даже больше!
Вой толпы оглушает, когда выхожу на ринг.
Ведущий, больше похожий на бордельного зазывалу, громко орет какую-то хрень о непобедимом демоне, которого не могла сожрать даже пустыня.
Но мне плевать на все эти заманухи.
Я не собираюсь, как хотел Анхель, корчиться в ужимках дешевого клоуна.
Играть мускулами или рычать прямо в зал, делая страшную рожу."
"Так же, как и отказался от какой-то тряпки, изрисованной какими-то мистическими пентограмамми, то ли еще какой хренью.
