Весь этот цирк мне на хрен не нужен.
Десять бойцов. Все десять тут же расступаются.
Берут меня в кольцо.
Неожиданно, пока ведущий что-то еще орет в толпу, бросается первый. Совсем как стервятник в пустыне. Как голодный, жадный до крови пес. С глухим злобным рычанием полным ненависти.
И за ним тут же, как по команде, все остальные. Со всех сторон.
Их рев перебивает только лязг цепей на их надувшихся шеях.
Да. Я один здесь без цепи. Единственный свободный.
— Демон! Убить Демона!
Ревет толпа, а я ухмыляюсь, тут же отправляя первого, что бросился, к дальнему краю ринга.
Одним четким ударом. Уродуя его оскал выбитыми зубами и пеной крови, что тут же выступает.
Выстоять против десятерых нереально. Это невозможно для человека. Тут Анхель прав. И верно все рассчитал.
Единственное, на что я ставил, это моя ярость. Дикая ненависть, что помогла мне пройти то пекло.
Но все ровно наоборот.
Первый же удар, когда рука взметнулась сама.
На каком-то рефлексе.
И меня будто ледяной водой облили. Целым ведром, а то и больше.
Приходит ледяное спокойствие.
Откуда-то изнутри.
Максимальная концентрация, хоть до этого момента зрение до сих пор продолжало подводить, а образы расплывались. Иногда даже вся фигура человека начинала выглядеть перед глазами как размытое пятно.
Даже становится смешно и дико, как они прыгают. Рычат. Выкрикивают какие-то проклятия, чтобы деморализовать и напугать противника.
Как дети в песочнице, ей-Богу!
Все будто замедляется.
И ощущение, словно у меня глаза не только спереди. А и сзади. И по бокам.
Я каждый жест вижу, как в замедленной съемке. Спиной. Кожей чувствую и ощущаю.
И будто не я. А сила какая-то другая во мне просыпается.
Спокойная до предела. Но мощная, как неумолимый клинок смерти.
Руки и тело действуют сами. Я и подумать не успеваю. А удары летят.
Четкие. Выверенные. Почти каждый из них сокрушает так, что боец из шакалов Анхеля больше не поднимается.
Я даже не выдыхаюсь.
Лишь под конец, качнувшись, понимаю, что вокруг меня кровавое мессиво.
Запах крови резко бьет в нос.
Все десять разбросаны в разные стороны.
Кто-то еще хрипит и дергается. Кого-то уже выносят.
И только теперь начинаю слышать дикий рев. Он оглушает и заставляет снова покачнуться. Глаза застилает пеленой. Все тело гудит, словно по нему молотили кувалдой.
