Хрен знает, из чего, но такой, что уже сносит половину черепа!
Нежно, сам от себя не ждал такой нежности, обхватываю их губами. Втягиваю и выпускаю снова, чтобы опять вобрать.
И будто не было у меня никогда женщины.
Будто сто лет или больше прожил в пустыне, их не видя.
Все внутри дрожит.
Все полыхает.
Она стонет. Выгибается навстречу.
Зарываюсь пальцами в густые волосы.
Плавно. Плавно, разбирая каждую грань вкуса, каждое новое дрожание ее тела, опускаюсь губами вниз.
По груди, по животу, в котором отбивается каждый удар ее сердца.
Судорожно обхватываю ее бедра.
А ее запах там сводит меня с ума!
Бережно, осторожно накрываю лобок всей ладонью.
Мокрая. Какая же она мокрая уже. И вся дрожащая от нетерпения и страсти.
— Моя, — шепчу, вскидывая голову. Проваливаюсь в ее глазах, становясь окончательным безумцем.
— Бадриииииид, — выдыхает она непонятное мне слово.
Смотрит так же безумно.
Тянется навстречу обнаженным телом. Прижимается острыми сосками, которые почти царапают мне грудь.
— Бадриииид, — повторяет распухшими губами.
Впиваясь пальцами мне в волосы.
И меня срывает.
Резко распахиваю ее бедра.
Едва провожу по сочным текущим лепесткам пальцами.
И врезаюсь.
На полную мощность.
Рыча и прижимая ее к себе.
Проглатывая ее тихий крик и стоны.
Вбиваюсь на одуренной скорости.
Хочу. Хочу слиться с ней в одно. Раствориться и чтобы она растворилась. Чтобы не осталось между нами никаких границ. Даже костей и кожи чтоб не осталось!
Нет. Не хочу. Это потребность. Это мне нужно так, что выворачивает суставы.
Надо. Мне это надо до боли. И с каждый новым толчком. С каждый еще одним ее стоном. Я сгорая снова. Превращаюсь в пепел.
Судорожно прижимая ее к себе. Оплетая руками так, чтобы впечатать в себя окончательно. Туда. Под кожу. Под самые ребра.
Ты мой воздух. Моя кровь. Ты мое сердце.
Ору ей это каждый ударом внутрь.
Каждым толчком языка. Каждым рывком сердца.
Моя!
И она отзывается.
Жадно, с дикой какой-то яростью, обхватывает мои бедра ногами.
Толкается навстречу так неистово, что плавится кожа.
— Ты моя. Моя навсегда. На вечность и дальше, — шепчу, как голодный зверь, водя по ее коже пальцами.
— твоя. Твоя навсегда, — выдыхает, и я глотаю. Жадно глотаю ее слова. Пожираю их, впиваясь в ее губы.
И я взрываюсь в ней. Изливаюсь мощной струей. Впервые ослепленный, впервые с диким криком. Который сплетается с ее. Отбиваясь эхом по всей руине.
Но это больше не руина. Здесь теперь поселилась жизнь!
Мы валимся на бок вместе.
