— Демооон! Ты уходишь? Ухоооодишь?
Ания падает на дощатый пол. Судорожно заламывает руки.
— Ты обещаааал!
— Обещал, — возвращаюсь с порога.
— Обещал, Ания. Никуда. Никуда я пока не ухожу. Но если и случится, то я за тобой вернусь!
Распахиваю плечом дверь, выпадая в прохладный ночной воздух пустыни.
Блядь.
Мне реветь. Орать хочется.
Если бы силы рук хватило разорвать эту проклятую, чертову пелену, что, как глухая ночь стоит в моих мозгах! Застилает память!
Жадно глотаю холодный воздух.
Он заставляет очнуться.
Поверить, что не окончательно свихнулся!
А ноги сами, уже привычно, идут туда. К призраку!
Что делать?
Обыскать все гостиницы? Схватить ее за горло и выдавить признание?
О чем?
О чем, мать вашу?
Но меня раздирает.
Рычание само вылетает из горла.
Знаю одно.
Одно стучит в каждом ударе сердца.
Я. Не могу. Ее упустить!
Так какого ж дьявола я снова тащусь в пустыню? К долбанному призраку, что засасывает меня в гребаную пустоту еще сильнее, чем зыбучие пески?
Твою мать! Мне выпал шанс что-то узнать!
Но ноги сами ведут.
Несут. Заставляют ускоряться и буквально нестись туда!
И воздух.
Чем ближе подхожу, тем сильнее он звенит. Раскаляется. Начинает взрываться какими-то ударами пока по всей коже!
Останавливаюсь. Чутко прислушиваюсь к гулко раздающимся внутри руины шагам.
Неужели мой бред оживает?
Останавливаюсь возле полуразрушенной колонны. Почти сливаюсь с ней в одно.
И … Сердце начинает биться так быстро, как после ни одного боя еще не стучалось. Проламывает ребра! Вырывается наружу, будто хочет выскочить!
Запах.
Этот запах обволакивает.
Забивается в ноздри.
Заставляет меня почти зарычать и крепко сжать кулаки.
Он ударяет прямо в голову. Хуже дешевого виски, который ведрами стоит в подвалах Анхеля. Бьет молотком сразу по вискам. По венам гулкими ударами.
Но не шевелюсь. Хоть ноздри раздуваются яростно, а тело напрягается в вытянутую струну. В оголенный нерв.
Не шевелюсь, пока…
ОНА приближается.
Я чувствую ее дыхание. Жар ее кожи.
Твою мать!
Демон она или призрак?
Мне плевать!
Только одно горит внутри, обжигая на хрен все внутренности.
Моя! Она моя! И мне по хрен, даже если я сдохну от одного прикосновения к ней!
Выкидываю руку, яростно дергая на себя.
Впечатываю в свою грудь так, что самому дышать больно.
И…
На хрен, проваливаюсь. Проваливаюсь. Полностью. До дна. Без остатка.
В ее огромных, глубже самой ночи, глазах! В каждом ударе ее сердца, что будто у меня самого внутри бьется!
Дурею, наклоняясь к ее лицу.
