Мы тяжело дышим, я осторожно ставлю Кудряшову на пол и прохожу по палате в поисках салфеток. Несмотря на разрядку мне хочется её еще — эгоистично и долго трахать.
Альбина стоит словно фарфоровая кукла — красивая, обездвиженная, когда я её вытираю. После того, как убираю с неё свои следы, она поправляет белье, одергивает вниз платье и короткий халатик. Приглаживает взъерошенные волосы и направляется на выход из палаты.
— Я всё ему скажу. Завтра же. Только выберу удачный момент, — произносит тихим голосом, когда открывает дверь.
Я ничего не отвечаю. Знаю, что, несмотря ни на что, она принадлежит мне по праву и обязательно будет моей, чего бы мне это не стоило.
Глава 24.
Альбина.
— Подгузники не забыла? А присыпку? — спрашивает мама, забираясь в машину.
Она садится на переднее сиденье, рядом с Ромкой, что не может не радовать. Мы с человечком по имени Вика будем спокойно ехать сами. Мама всё же настояла на своём — на семейном отдыхе, вдали от города, перекрутив аргументы таким образом, что так лучше для нашего ребёнка.
— Не забыла, мам. Всё в багажнике.
Мама до сих пор считает меня маленькой глупой девочкой, не способной запомнить элементарные вещи. В детстве это было нормой, но сейчас мне кажется, что она забывается — уже давно взрослая. Мне тридцать три, у меня самой есть ребёнок и я умею нести ответственность за собственные, пусть и не всегда правильные, поступки.
Пансионат, где мы решили остановиться, находится в ста километрах от города. По фотографиям мне показалось, что там изумительно — чистый воздух, вокруг сосновый лес.
Бассейн, массаж и шведский стол. А я, кажется, сто лет не отдыхала. Несмотря на то, что этот отдых морально будет не таким уж и лёгким, я постараюсь подобрать правильные слова для Романа, чтобы мягко разорвать наши с ним отношения, оставшись при этом хорошими родителями для Вики.
Я планирую вернуться с дочерью в свою квартиру. Пожить отдельно от мужчин и хорошенько всё обдумать, не бросаясь в омут с головой в новые отношения.
— Как себя чувствует Громов? — спрашивает невозмутимым тоном Игнашев."
"Я не вижу лицо мамы, но даже со спины замечаю, как сильно она напрягается. Когда мы развелись, она обозвала моего бывшего мужа исчадием ада. Боюсь, что она съела бы меня с потрохами, если бы узнала, что вчерашним вечером её послушная дочка с ним переспала и опять впустила в свою душу и сердце.
— Идёт на поправку, — отвечаю, как можно спокойнее, протягивая в пухлую ладошку дочери погремушку.
