Беременность на сдачу

— Уже уходите? А как же объяснение, которое у меня есть?

— Уверена, муж расскажет мне все, — говорю уверенно, беру свою сумочку и решительно продолжаю: — Проводите меня, пожалуйста.

Дура, дура, дура. Я называю себя самым слабым оскорблением, которое крутится в моей голове. Ежедневно совершается множество убийств, а я… я спокойно пошла в дом непонятно к кому только потому, что не решилась настоять на откровенности Матвея.

— Как знаете, Вероника.

Наверное, именно это мнимое спокойствие и подкупило меня.

Именно это стало причиной того, что я так легко пошла с ним и сейчас жалею о поступке, совершенном не подумав. Мужчина открывает передо мной дверь и пропускает наружу, проводит на первый этаж, откуда-то достает мое пальто и помогает одеться. После мы выходим из дома, и я даже прошу открыть ворота, чтобы я могла выйти на улицу.

— Не глупите, Вероника, Матвей может опоздать. Будете мерзнуть на прогоне?

В этот момент ворота открываются и на площадку въезжает автомобиль Матвея.

Стекла тонированы, к тому же на улице уже изрядно стемнело, так что мне не удается рассмотреть выражение лица мужа. Автомобиль останавливается и проходит еще некоторое время, прежде чем фары гаснут, а Матвей открывает дверцу и выходит наружу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я спускаюсь ему навстречу. Сбегаю по ступенькам и иду к нему. Мужчина обнимает меня, притягивает к себе, хватает за волосы и прижимает к своей груди и целует в висок.

После берет меня за руку и ведет к машине. Я выдыхаю, потому что Матвей даже не смотрит в сторону брата. Это наталкивает меня на мысль, что ничего не будет. Ни драки, ни скандала, я просто сяду в его машину, и мы уедем.

Я думаю так до тех пор, пока Матвей не усаживает меня в автомобиль и не блокирует дверь. После он уверенным шагом направляется к брату, а я… я остаюсь сидеть одна в салоне машины.

Черт!

Я совсем не предвидела такой момент и теперь начинаю лихорадочно соображать.

То, что драки не миновать, я уверена. Как и в том, что все происходящее — сугубо моя вина. Я не должна была ехать сюда, а Демьян… он не должен был звонить Матвею.

Я хочу крикнуть, когда Матвей поднимается по лестнице, но молчу, потому что он кажется вполне спокойным. Он останавливается напротив брата и… ничего. Ни удара, ни толчка, ничего, он что-то говорит, а Демьян отвечает.