Беременность на сдачу

Я жажду его поцелуя, хочу, чтобы он коснулся моих губ и сделал все то, о чем говорит. Я неосознанно облизываю губы языком и ловлю то, как взгляд Матвея темнеет, он шумно выдыхает и выдает:

— Ты ведь хочешь меня. В твоих мыслях я наверняка зашел дальше, чем просто поцелуй, гораздо дальше.

На мгновение мужчина прикрывает глаза, после чего в его взгляде нет ничего, что напоминало бы чувства, полыхающие несколько секунд назад. Он смотрит отстраненно, холодно и расчетливо, а с его губ срывается:

— Мне не нужна женщина, не способная контролировать свои желания, а моему сыну не нужна мать, думающая о том, как бы ее трахнул едва знакомый мужик.

Напряжение разряжает звонкий шлепок. Не сразу понимаю, что именно я становлюсь тому причиной, но когда понимаю уже поздно. На щеке Матвея проступают красные полосы, а взгляд начинает гореть опасным огнем, но мне плевать. Я вырываюсь из его захвата, но мне не дают этого сделать. Крепкие мужские руки удерживают меня на месте.

— Предпочитаю не получать пощечин просто так, — холодность его голоса поражает и удивляет.

— Просто так? — язвлю я. — Ты только что назвал меня женщиной, готовой переспать с первым встречным, — я, наконец, перехожу на ты, потому что отвечать ему вежливо больше нет ни желания, ни сил.

— А разве это не так? — с ухмылкой спрашивает он. — Или не ты сняла меня в клубе?

— Ты делаешь выводы по одному поступку?

— Мне этого достаточно.

— Рациональность, говоришь, — я прищуриваю глаза и триумфально смотрю на него. — Где же ваша рациональность, Матвей Алексеевич, — я прижимаю ладонь к его затвердевшему паху и продолжаю: — Спустилась ниже пояса?

— Естественная реакция организма, — он пожимает плечами и слегка толкает бедрами, позволяя почувствовать всю длину.

Я резко одергиваю руку и вспоминаю момент, когда его член наполнял меня у стены клуба. Чувствую, как лицо заливает краска стыда, а после его руки отпускают меня.

— Я мужчина, Вероника, и мне позволительны случайные связи с женщинами. А ты… ты будущая мать и твое поведение совершенно неподобающе.

— Чего? — взрываюсь я. — Может, мне похоронить себя и забыть о сексе? Ты слышишь что несешь?

— Спокойно, тебе нельзя волноваться, — и снова его ледяная холодность и размеренность, снова эта чертова маска, за которой нет ни единой живой эмоции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍"

"— Да пошел ты на хрен! — шиплю я. — Ни ты, ни твои чертовы тараканы не имеют права указывать мне что делать.