Берлинский синдром

Эти две упаковки, скорее всего, доставили с одной и той же фабрики, но одна оказалась в ее доме в Мельбурне, а другая — под раковиной у Энди. Если бы только ее также можно было упаковать и без всяких церемоний вернуть в ее собственную жизнь. Нечестно, что эти неодушевленные предметы быта могут путешествовать по миру, а она так ограничена.

Открыв упаковку, она достает горсть свечей. Ставит их в ряд вдоль книжной полки и еще один ряд — вдоль подоконника. Когда Она зажигает все выставленные свечи, пламя тянется к потолку.

Она думает о своем стареньком доме. В нем такие же высокие потолки, только стены обрамлены бордюром из картин примерно в футе от верха: она провела немало дождливых выходных, выискивая в магазинах эти репродукции.

В квартире Энди стены Голые. Когда она спросила почему, он только рассмеялся в ответ: «У меня есть ты, и я смотрю только на тебя. Все остальное будет отвлекать»."

"Его откровенное восхищение ею действует на нервы. Но оно же и утешает: значит, она в безопасности и он не собирается причинять ей боль.

Его ежедневное возвращение домой, похоже, приносит ему большое облегчение, и она выходит к нему навстречу, чтобы разделить это чувство. Больно наблюдать, с какой неохотой он уходит по утрам из дома. Его потерянный взгляд вызывает у нее чувство вины за то, что ему приходится проходить через такие страдания. Она дожидается, пока он чем-нибудь займется, проходит на цыпочках по коридору к входной двери и пробует открыть ее, напоминая себе, что именно она находится в опасности и все карты на руках у него. И всякий раз, когда она прикасается к двери, ее охватывает паника, и остается лишь утешать себя мыслью о том, как сильно Энди нуждается в ней и что он, конечно же, не причинит ей вреда.

Она зачарованно наблюдает за мерцанием пламени, радуясь его движению. Выставляет еще больше свечей, создавая по всей квартире пунктирные линии из огоньков, разгоняющих темноту зимнего дня. Свечи смотрятся эффектно, как лепестки роз, разбросанные по супружеской постели, — без сомнения, они прекрасны.

Энди они понравятся; она надеется, что он скоро вернется. Она протягивает руки к потолку, наблюдая, как ее тень становится выше и руки развеваются, как кроны деревьев. В свете свечей ее пупок кажется синяком на животе. В оконном стекле она видит свои угольно-черные глаза снеговика.

Отец остается на кухне вытирать посуду, не обращая внимания на предложение Энди просто поставить тарелки и чашки на сушилку.