Берлинский синдром

Весь вечер идет снег, и, хотя им больше не о чем говорить, ему еще не хочется отправляться по обледенелым дорожкам на станцию и домой. Клэр снова разговаривает с ним, но все по-прежнему идет не так, как надо. Иногда он задает ей какой-нибудь вопрос, а она подолгу смотрит на него, не воспринимая его слова. Поздно ночью она пробирается на кровать и сворачивается калачиком, не прикасаясь к нему. Он не может уснуть без нее и поэтому дожидается, пока она покинет свое гнездышко из одеял на диване; иногда это происходит совсем на рассвете.

Утром он позволяет себе обнять ее за талию, настолько выспавшись, будто сон ему никогда больше не понадобится. Он приходит в гости к отцу, убегая от собственной тревоги, пока вездесущее одиночество не толкает его обратно домой.

Под предлогом поисков какого-нибудь заветного сокровища из своего детства Энди проходит в свободную комнату, город башен из картонных коробок, которые ждут внимания, не подписанные и не распакованные.

Только открыв несколько коробок, он понимает, что в них вещи его матери.

Он всегда думал, что в этой комнате полно его детских вещей и книг из отцовской библиотеки, которым не нашлось места на полках. Вид этих коробок приводит его в ярость. Если матери эти вещи были не нужны, так зачем же отец хранит их? И если она так хотела избавиться от мужа и сына, то почему просто не сложила их, не засунула в один из контейнеров для картона и не заклеила скотчем створки?

Он подцепляет скотч на другой коробке, тот поддается с едва слышным шуршанием.

Внутри лежат книги в мягкой обложке, с пожелтевшими страницами, и пластинки, которые он достает, просматривая каждую из них. The Puhdys[19]. Karat [20]. City[21]. Silly[22]. Эти названия уносят его в детство. Эти группы, кажется, исчезли сразу, как только рухнула Берлинская стена, или где-то болтались, как завсегдатаи ночных клубов. И, несмотря на раздражение, он смеется, вспоминая, как даже мама однажды слушала эти пластинки. Перед его мысленным взором возникло видение, как она играет в кухне на воображаемой гитаре, а ее распущенные черные волосы развеваются вокруг лица. Он заберет пластинки домой и покажет их Клэр: она никогда не слышала ничего подобного.

Заглянув в другую коробку, он находит там фотоаппарат. Его неуклюжий корпус удивительно легкий; он нажимает на кнопку, и она издает удовлетворительный щелчок. Где-то в коробках валяется множество фотографий его родственников, целые альбомы полароидных снимков, приклеенных и подписанных.