Берлинский транзит

— Тебе и так оторвут голову, — возразил Дронго, — лучше беги, пока есть возможность. Попадешь в полицейскую картотеку, и тебя больше никогда в Европу не пустят, как главного подозреваемого в этом двойном убийстве. Судимости есть?

— Я не…

— Сколько?

— Две.

— Беги отсюда, — посоветовал Дронго, — пока еще можно сбежать.

Захар взглянул на своего напарника. Тот во второй раз пожал плечами.

— Уходим, — решил Захар. — Руслан, за мной!

Оба бандита выбежали из купе, направляясь по коридору в тамбур, откуда, очевидно, намеревались прыгать на ходу.

Дронго остался один. Он вернулся в купе, поднял подушку, взяв ее за уголок своим носовым платком, взглянул на то, что осталось от лица несчастной женщины. «У нее были красивые зеленые глаза, — печально подумал он. — Но такова участь многих подруг известных авторитетов и киллеров. Их убивают вместе с партнерами, чтобы не оставлять в живых нежелательных свидетелей».

Он осторожно опустил подушку. Огляделся. Конечно, убийцы не трогали их чемоданы. Сейчас копаться в вещах невозможно, уже скоро здесь будет немецкая полиция.

Сыщик вышел из купе, закрыл за собой дверь. Прошел по коридору к своему купе. Увидел спешившего к нему проводника Сергея.

— Я уже сообщил начальнику поезда, — взволнованно доложил тот, — сейчас они все будут здесь. Он должен передать сообщение в местную полицию. А где ребята? Куда они подевались?

— Кажется, вы их больше не увидите, — сообщил Дронго, — они получили приказ покинуть поезд и должны были вдвоем сойти с него еще до того, как сюда прибудет немецкая полиция.

— Вот сволочи, — возмутился Сергей, — заплатили мне всего одну штуку, а подставляют на миллион! Ну почему наши люди такие мерзавцы?

— За что вам заплатили?

— Чтобы я присматривал за этой парочкой. Помогал им в пути, обращал внимание на всех подозрительных людей, которые могут оказаться рядом с ними. Выполнял все поручения этого убитого типа. И вот так глупо меня подставили! Получается, за тысячу долларов я получил двоих убитых…

— Вы в этом виноваты меньше всего, — возразил Дронго.

— Это нужно объяснить сначала нашему начальнику поезда, потом немецкой полиции, а потом еще и нашим, в Москве, которые обвинят меня в чем угодно. Двое убитых, а я ничего не слышал… Так не бывает, мне никто не поверит! И мой напарник тоже ни краем уха.

— Я находился в соседнем купе и тоже ничего не слышал, — сказал Дронго, — поэтому успокойтесь. Нас все равно будут допрашивать вместе.

— Кто это такой? — спросил проводник.