И они переполнялись особой гордостью: со мной обращаются почти как с иностранцем! За такую щедрость номенклатурные доярки и сталевары были готовы верой и правдой служить делу Ленина и поддерживать любые преступления кремлевских расистов.
И вот Жукова не пустили на этот расистский шабаш. И он, бедный, расплакался.
На кремлевском толковище заседали враги народа. Они довели богатейшую страну до состояния, когда кормить народ стало нечем. Если бы они отчеканили десять тонн золотых червонцев и заплатили бы своим мужикам за выращенный хлеб, то страна была бы завалена не только хлебом, но и мясом, и картошкой.
Но кремлевские расисты решили иначе: пусть американским фермерам достанется золото, пусть наш мужик сидит в нищете. Пусть лапу сосет. Не десять тонн золота, а сотни и тысячи тонн золота они перегнали в Америку, чтобы своему народу ничего не досталось. Это настоящая измена Родине. И каждый, кто сидел на тех съездах, — враг народа и предатель.
А как иначе: вот тебе, американский фермер, русское золото, а тебе, русский мужик, — фальшивый рубль, на который ничего нельзя купить.
Если это не вредительство, если это не измена своему народу, своей Родине, то что это? Если делегатов коммунистических съездов не называть врагами народа, то есть ли основания называть их друзьями своего народа?
Говорят, что все это делалась не про злому умыслу, а по глупости. Всех мастей Огарковы и Куликовы держали народ в нищете и пьянстве, на грани и за гранью умственной деградации, вырождения и вымирания, перегоняли русское золото в Америку, но ничего от этого не имели и в собственный карман ни одной тонны золота не отгребли.
Допустим. Хотя и трудно такое допустить.
Если они отдавали народные сокровища и при этом часть отгребали себе, значит, проходимцы и воры.
Если же гнали народное достояние просто ради обогащения Америки и разорения собственного народа и ничего от этого сами не имели, значит были они к тому же еще и кретинами.
Глава 33
Как великий стратег угодил идеологическим врагам
Жуковское оперативное искусство — это превосходство в силах в 5—6 раз.
Он боялся даже в таких условиях, когда Ватутин сосредоточил на узком фронте танковую армию товарища Романенко, два совершенно свежих отдельных танковых корпуса, 3-ю ударную общевойсковую армию товарища Кузнецова, 21-ю общевойсковую армию, несколько отдельных танковых бригад, кавалерийский корпус и много других частей усиления.
