Беру тебя в жены

 — Или ты снова хочешь уравнять наши шансы с помощью пистолета?

— Нет, я не думал пользоваться пистолетом. — Эдисон отступил назад, позволив пальто соскользнуть с его плеч.

— Я знал, что в конце концов ты все же примешь вызов. — В словах бойца сквозило удовлетворение. — Мне сказали, что хотя ты и покинул Круг, честь Ванзы ты сохранил.

— На самом деле моя честь — это моя честь. Эдисон уклонился от нового удара, проскочив под ним. Он нанес бойцу удар по лодыжке. Мужчина задохнулся и наклонился в сторону, потеряв равновесие и став уязвимым.

Эдисон этим воспользовался. Он нанес серию коротких, резких ударов, направленных на то, чтобы противник не мог устоять на месте, а не на то, чтобы ранить его.

Молодой боец оставил попытки удержать равновесие. Он бросился на землю и покатился к Эдисону.

Прием был искусный. Он произвел на Стоукса впечатление. Это был старый прием Стратегии Внезапности.

Он тоже выбрал движение из этой же Стратегии. Вместо того чтобы упасть, он подпрыгнул над катящейся фигурой, перевернулся в воздухе и приземлился с другой стороны.

Боец слитком поздно понял, что его атака провалилась. Он попытался подняться на ноги, но не успел.

Эдисон уже сидел на нем верхом. Он пригвоздил молодого человека к сырым камням мостовой неотразимым приемом из Стратегии Принуждения. Он чувствовал, как его жертву сотрясают страх и злость.

— Кончено, — тихо произнес Стоукс.

На какой-то полный напряжения момент Эдисон подумал, что тот откажется сдаться. Если молодой человек примет такое решение, возникнет новая проблема.

— Несмотря на то что я покинул Круг, никто ни в Обществе, ни на самой Ванзагаре не поставит мою честь под вопрос, — сказал он. — Я требую от тебя уважения, которое ученик оказывает настоящему учителю. Сдавайся!

Помедлив несколько секунд, Эдисон отпустил парня, поднялся и стоял, глядя на него.

— Вставай! Снимай эту нелепую маску и выходи на свет.

Боец неохотно поднялся с мостовой.

Эдисон посмотрел на него и глубоко вздохнул. Он был прав. Бойцу было не больше восемнадцати или девятнадцати лет. Не старше его, когда он отплыл на Восток с Игнатием Лоррингом. Эдисон взглянул в угрюмые, настороженные глаза и увидел в них, как в зеркале, свое собственное прошлое.

— Как тебя зовут? — спокойно спросил он.

— Джон. Джон Стоунер.