Беру тебя в жены

Это было внушительное сооружение в классическом стиле, с пропорциональными комнатами. Но ему оно всегда казалось подавляющим и холодным. Стоукс уже давно называл его про себя крепостью Эксбриджей.

Он пересек гостиную и подошел к дивану, на котором сидела Виктория, леди Эксбридж, величественная, как королева. В такие моменты, думал Стоукс, можно по достоинству оценить хорошие манеры. Они были щитом и мечом в их жестокой схватке с Викторией.

— Эдисон… — Виктория посмотрела на него с тем строгим, высокомерным видом, который стал ее второй натурой.

— Мне кажется, вы в вашей записке пригласили меня на три, леди Эксбридж. — Эдисон никогда не называл ее бабушкой. Сделав это, он лишился бы той крохотной твердыни, которую поклялся защищать. Она никогда не жаждала видеть его своим внуком, даже когда он спас для нее состояние Эксбриджей. Будь он проклят, если признает, что хотел бы видеть ее своей бабушкой. — Сейчас ровно три.

Склонившись в очень официальном поклоне над рукой своей противницы, Стоукс выжидательно посмотрел на нее. И пришел к выводу, что сегодня Виктория была в отличной форме и горела желанием вступить в бой.

Возраст оставил несколько морщин на когда-то поразительно красивом лице, но ничто не смогло приглушить ястребиный блеск этих золотисто-карих глаз. Глаз, которые были — и Эдисон знал об этом — зеркальным отражением его собственных.

Изысканное одеяние сидело на Виктории так непринужденно, словно она в нем родилась.

Эдисон прекрасно понимал, что природный вкус и положение жены богатого виконта, соединившись, сделали ее в свое время блистательной хозяйкой дома. Овдовев, когда ее сыну, Уэсли, было четырнадцать лет, она все равно оставалась значительной фигурой в высшем свете.

Но все изменилось несколько лет назад, после смерти Уэсли и шока, когда она узнала, что он промотал все фамильное состояние. Она удалилась от светского водоворота. Редко появлялась на людях, предпочитая уединение своей оранжереи и случайные визиты старых друзей.

И даже восстановление состояния Эксбриджей не заставило ее покинуть свое добровольное заточение.» А чего я ожидал?..«— спросил себя Эдисон.