Он прекрасно помнил небольшой сундук с одеждой, в котором было всего несколько платьев, доставшихся в итоге Малгиту. Это было весьма показательно и страшно взбесило Родхара. Он ревновал! Да. Он. Ревновал. Потому он и держал старого сластолюбца под жестким надзором, чтобы тот не посмел тайком сунуться к…
Вот и сейчас, подумав об этом, Родхар испытал приступ черной ярости.
Подался вперед и проговорил:
— Давай, майстер Ханц, расскажи нам, сколько стоят женские платья. И сколько тебе заплатил за твою племянницу Малгит?
Опекун девицы отшатнулся и побледнел, разевая рот, как рыба выброшенная на песок.
"
"— Ну?! Я слушаю! — рыкнул король. — Как ты разорил вверенные твоей заботе земли, и мы из-за этого недополучили подать?!
А тот вдруг залепетал:
— Не могу знать, сир, мы люди простые… Обманули поставщики, затребовали высокую цену… А мы как же, нельзя не исполнить приказ короля… Сир, ваше величество…
— Мы понесли убыток по твоей вине, — повторил Родхар и повернулся к секретарю. — Капитана стражи ко мне.
Этого к дознавателям. Пусть посидит в подвале, пока не расскажет все.
— Сир! — вытаращив в испуге глаза. — Я не знал! Я…
— Если хочешь из подвала выйти, вернешь ВСЕ, что ты утаил от казны! — жестко отрезал король. — Но сначала, чтобы впредь не повторилось воровство, ты подпишешь отказ от всех прав. Отныне имение родовое имение Хантц находится под опекой короны.
Дальше было просто.
Составить документ о передаче опекунских прав короне для секретаря было делом десяти минут. А после того, как бумага была подписана, трясущийся Меркель Хантц отправился в тот самый подвал, в котором до него успела побывать матрес Елена Фоурм.
— Отныне пристально следить, чтобы подати в казну поступали вовремя! — приказал Родхар и отпустил секретаря. — Свободен.
* * *Оставшись один, король откинулся назад и прикрыл глаза. По губам скользнула нехорошая улыбка. Теперь девица с серебристыми волосами, выжигавшей ему разум, фактически принадлежала ему.
И это меняло многое.
Еще некоторое время Родхар просидел за своим столом с закрытыми глазами, потом, ведомый внезапным порывом, направился в маленькую внутреннюю часовню, в которой хранился главный артефакт рода — Ледяной меч Айслинг.
Постоял, посмотрел на святыню рода и, насвистывая, вернулся обратно.
А настроение улучшилось настолько, что он вызвал к себе матрес Гермиону Пасквел и отдал распоряжение провести внеплановый музыкальный вечер. Дама восприняла по-своему.
— Сир, ваше величество, — сказала она.
