Это именно истинность и, сколько бы Райт не пытался себя убедить в обратном, все ощущения тянулись к этой девушке и Матс душой и телом чувствовал, что она его самка. Это дико странные ощущения. Непривычные и непонятные, но настолько сильные, что сознание выворачивало и в их правдивости было трудно сомневаться.
Продолжая прижимать ее к забору, Райт все так же делал глубокие вдохи.
Первая мысль – к чертям все слова. Сначала нужно пометить эту самку. Срочно. Прямо сейчас. Зверь внутри Райта слишком сильно хотел это сделать.
Он бушевал, но Матс каким–то образом сдерживал себя, хоть и каждая секунда самоконтроля была подобна раскаленному пруту, вонзающемуся в тело.
Райт не желал того, что в нем пробуждала эта самка. Подобная жажда шла изнутри. Была первобытной и слишком сильной, но к чертям ее. Райту не нужна истинная и он не хотел делать опрометчивых действий, которые связали бы его и ее. Все это нужно прекратить.
И пока зверь рвался пометить самку, Райт думал о том, как разорвать то, что связывало его и ее, чтобы прекратить этот гребанный ад.
Вот только уже тогда инстинкты подсказывали, что ничерта не получится.
То, что их связывало, было куда глобальнее, чем человеческий мозг мог понять и даже зверь, ориентирующийся на чутье, столкнулся с тем, чего не осознавал, но слабости в этой связи не видел. Не было ни одной трещины.
Матс все равно отвергал истинность, но, почему–то вместо того, чтобы думать о том, как ее разорвать, мог размышлять только о том, что у этой самки грудь классная.
Вот бы полапать ее. А еще задница супер. Как и ноги. Раздвинуть бы их и дать волю зверю, который уже был готов убивать лишь бы получить то, чего так сильно хотелось.
Глава 34 Желания
Я лишь отдаленно поняла, что Райт резко остановил машину. При этом, джип очень сильно качнуло, из–за чего меня отбросило к дверце, но даже это осталось еле улавливаемым. Единственное, о чем я сейчас могла думать, так это о пальцах Матса, которые все еще были во мне.
Каждое их движение, как россыпь раскаленных искр, из–за которых перед глазами плыло и реальность терялась. Весь мир пробегал волнами, раскалывался и рушился, превращаясь в пустоту и во всем этом образовавшемся мраке, существовали лишь я и этот грубый и жесткий зверь. До предела горячий и страшный.
Прежде чем я успела, что–либо понять, Матс подхватил меня и усадил к себе на колени. Он вынул пальцы, но рукой стиснул талию, а пальцами второй ладони сжал шею.
