Сделал это так, что я не ощутила боли, но почувствовала, что полностью находилась в его огрубевших руках.
– На меня смотри, – даже его голос казался озверевшим. В глазах же виднелся апокалипсис. – Сколько еще, блять, ты будешь сопротивляться мне?
Я не ответила, хоть и хотела. Множество грязных слов так и рвалось сорваться с губ, но какой смысл в том, что я их выскажу?
Мне уже не о чем разговаривать с Матсом. Это бесполезно.
Все. Теперь край. С меня хватит.
Пусть Райт катится в ад и бесконечно долго там горит."
"– Отвечай, – он еще сильнее сжал мою талию, пропуская по телу дьявольские разряды тока.
Требовал ответа, но не получил его. Вместо слов лишь ненависть в моих глазах и полное его отторжение. – Сука ты такая.
Он резким движением притянул меня к себе. Так, что даже воздух выбило из груди и, задыхаясь, я ощутила его губы на моих. Этот поцелуй был слишком во всем. С первых же мгновений глубоким и безжалостным. Не имеющим граней и рушащим мой мир – Райт раздирал его на куски. Уничтожал все, что у меня было.
Набрасывался на мои губы и буквально насиловал их. Будто показывал, что он мог это сделать. Для него не существовало преград, которые я между нами выстроила. Плевал он на них.
Злость на Матса всколыхнулась в груди, кислотой отравляя каждый сантиметр тела и сознания. Она невыносимо сильно жгла, превращая мысли в пепел и в это мгновение я понимала, что я еще никогда и никого ненавидела, как Райта.
Он для меня, как конец всего. Самый худший человек, которому я желала катиться куда подальше и меня больше не трогать.
И мне бы хотелось ощущать только эту ненависть. Она правильная и искренняя. Именно она целиком и полностью отображала мое отношение к Райту.
Я полностью определилась с тем, кем он являлся для меня и именно поэтому понимание того, что каждое его прикосновение дурманило и заставляло сознание плыть, жгучим противоречием изувечивало сознание. Сносило его бурями.
– Теперь ты еще и игнорируешь меня? – он сильнее сжал мою талию. До покраснения и боли, после чего опять поцеловал, с еще большей силой терзая мои губы.
– Ну, давай, твою мать, попробуй.
Звук моих порванных трусиков оглушил, а его пальцы, вновь коснувшиеся меня там, отдались таким безумием острых мурашек, что это было похоже на сотню крошечных взрывов, создающих нечто такое, что трудно описать и невозможно утихомирить.
– Ты сама хочешь, – губы Райта оказались на моей шее. Целовали жестко и оставляли заметные метки, а я даже вдоха не могла сделать. Себя не контролировала.
