Мне не нужно было выставлять руку вперед, чтобы убить этого посланника, я испепелила его взглядом, так сильна была моя ярость, ненависть и боль. Секунда и упырь уже превратился в горстку пепла под моими ногами. Опустившись на колени, я протянула руку к подносу, слёзы потоком хлынули из моих глаз, на подносе была голова моего брата.
***
Я решила не затягивать с похоронами, поэтому они состоялись на рассвете. Проститься с Марком пришли только те немногие, кто его знал. Помимо меня, Есении и волка с Анной, были ведьмы из нашего ковена и…колдун.
И если все присутствующие стояли у самой могилы Марка, который еще буквально вчера утром был жив, то Людвиг держался на расстоянии. Он из далека наблюдал за траурной процессией. В его глазах застыли невыплаканные слёзы, он постоянно отводил их, как будто боялся встретиться со мной взглядом. Его плечи поникли, голова почти всё время была опущена. Он не говорил никаких слов соболезнования, но я знала, что в отличие от многих здесь присутствующих в его душе, как и в моей сейчас бушует буря.
Марк был ему не чужим. Совсем не важно, что было между нами, мы могли быть хоть врагами, колдун всё равно не отвернулся бы от моего брата и никогда не бросил бы его в трудную минуту.
Сообщить дяде Жоре о том, что произошло я так и не смогла. Мне не хватило духу. Я не могла просто сказать в слух, что моего брата больше нет. Не то, что сообщить об этом дядюшке.
Больше всех страдала Есения, если она не истерила и не пыталась убедить всех, что это не тело моего брата (мы нашли его во дворе моего дома), то падала в обморок.
С ней происходили такие вещи, что я в серьёз опасалась за её психическое здоровье. Успокоительные и травяные настойки которыми мы её накачали, совсем не помогали. Она наотрез отказывалась принять тот факт, что мой брат мёртв. Я её понимала, в глубине души, я тоже не могла в это поверить.
Когда все формальности были соблюдены, люди потихоньку начали расходиться. Первым ушёл колдун, за ним следом, вдогонку побежала эта пресловутая Машенька, эта хищница не упускала возможности охмурить колдуна и даже такое обстоятельство, как похороны её несколько не смущало и не останавливало.
Мой гнев начал усиливаться и неизвестно чем бы всё это кончилось, скорее всего ещё одними похоронами, если бы колдун не послал её.
Взяв Есению под руку, я повела её в сторону дома. Положив мне голову на плечо, она произнесла:
– Майя, мне нужно тебе кое-что рассказать.
– Не сейчас Сеня, это подождёт. Тебе нужно успокоиться.
