Похоже витание в облаках стало входить у меня в привычку, вернулся в реальность я только тогда, когда голос Александра резанул мне слух своими повышенными нотками вперемежку с нескрываемым раздражением:
– Долго будешь мечтать о прекрасной Изольде?
Придав своему лицу самое невинное выражение я без зазрения совести нагло солгал:
– Не хочу конечно Вас расстраивать хозяин, но я не вижу в этой Изольде ничего выдающегося.
– Да ну?! – с иронией перебил меня Александр. – О чём же таком ты тогда думал, что аж не заметил, как наши гости покинули нас?
– Я думал о Людвиге, – ляпнул в ответ первое, что пришло мне в голову.
– Александр, Вы же понимаете, что наш союз с оборотнями пойдёт не на пользу нашему с ним примирению и последующему сближению? – осознав до конца всю ситуацию, пристально глядя в глаза хозяину, боясь собственных мыслей всё же задаю вопрос, ответ на который вот уже на протяжении десяти лет боюсь получить. – Или Вы больше не планируете вернуть колдуна? Вы решили, что избавиться от него выгоднее, чем склонить его снова служить Вам и быть с нами заодно?
Александр отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.
Скривив своё красивое лицо, словно бы у него была зубная боль ответил:
– В своём уме ли ты, друг мой, что задаёшь мне такие вопросы?! Неужели ты правда решил, что я могу пожертвовать моим мальчиком из-за какого-то пса без рода и племени?
– А в обмен на Изольду? – набравшись наглости продолжаю наседать.
Злой смех Александра звучит ответом лучше любых слов, но он всё равно их произносит:
– Я не променяю Людвига ни на одну хорошенькую мордашку.
К тому же если я захочу заполучить в свою коллекцию эту оборотниху, то я её и так заполучу. И никто меня не остановит.
Это тот ответ, который я хотел получить, и он должен был сгладить возникшее недопонимание между нами, но не тут-то было. В комнате повисло неловкое молчание, во время которого мы с Александром разглядывали друг друга, так как будто впервые встретились. И если меня повисшее молчание раздражало, то Александра наоборот, он вообще был любителем такого рода театральных пауз.
Но всё же, несмотря на это именно он нарушил молчание первым:
– Знаешь Константин, меня всегда поражала твоя привязанность к Людвигу. Ваша былая дружба была столь крепкой, что даже внушает мне некоторого рода опасения.
– Ваша светлость позволит поинтересоваться о какого рода опасениях идёт речь? – голосом покорного слуги поинтересовался я.
