Это было что-то невероятное…
Борис Анатольевич продолжил ласки. Ей снова захотелось испытать взрыв оргазма. Как будто в нем был заключен смысл жизни. Но на этот раз он вошел в нее по-другому. Так, как должен был входить настоящий мужчина…
Ей было немного больно. И удовольствие сомнительное. Но ей все равно нравилось быть под этим мужчиной. Она стонала и вращала бедрами как заправская проститутка. Она не ведала, что творила. Как будто ею управляло чье-то чужое сознание…
Потом они просто лежали на расправленной постели.
Борис Анатольевич лежал на боку, курил и с любопытством рассматривал ее обнаженное тело. Ладе казалось, что она только что проснулась. И все, что произошло, не более чем сон. Но что бы она ни думала, обряд посвящения в женщины состоялся. И это факт.
– Тебе понравилось? – спросил Борис Анатольевич.
Лада не ответила. Стыдливо потянулась за простыней – надо скрыть свою наготу.
– Это ни к чему, – покачал он головой. – Я хочу тебя видеть.
«А я не хочу, чтобы вы на меня смотрели». Она хотела сказать об этом вслух.
Но язык почему-то не повиновался.
– Ты была девственницей…
Лада кивнула. Глаза были сухими. Чему быть, того не миновать. И нечего лить слезы. Тем более, ей было приятно лишиться невинности.
– Я знаю, что ты была девственницей. – Он выглядел очень довольным. – Я не мог ошибиться.
Как же можно в этом ошибиться, если после дефлорации на простыне осталась кровь? Хотя нет, кровь могла остаться после месячных. А потом, существует операция по восстановлению девственной плевы.
Но какой ей смысл его обманывать? Разве она брала на себя какие-то обязательства?
Борис Анатольевич затушил сигарету, лег на спину. Будто нарочно выставил на обозрение свой детородный орган. Зрелище далеко не из самых приятных. Не будь она медицинским работником, ее бы наверняка стошнило.
– Я хочу, чтобы ты взяла в рот, – неожиданно сказал он.
– Что?! – взвилась Лада.
И дар речи вернулся. И силы появились. Она вскочила с постели, бросилась к своей одежде.
Борис Анатольевич тоже пришел в движение.
Схватил ее за руку, остановил, развернул лицом к себе.
– Извини, я не хотел тебя обидеть.
Лада вырвалась, подобрала с полу трусики. Он больше к ней не тянулся, не мешал.
– Вы меня уже обидели… Я что, похожа на шлюху? – Ее возмущению не было предела.
Она сгорала от стыда. И совсем была не прочь сгореть дотла. Чтобы и праха не осталось.
– Нет, просто я подумал… Дело в том, что сейчас почти нет девушек, которые чисты во всех отношениях. Я знал одну такую.
