Трудно было не согласиться с Колдуном. Заволжск принадлежал им с потрохами. Чего никак не скажешь о Москве. Но и от Москвы отступаться нельзя. Там действительно очень хлебные места.
– Щелкун на меня наехал, – сказал Родион. – Как тебе это нравится?
– На тебя лично? – удивился Колдун.
– То-то и оно. Не на Пашу наехал, который на него завязан, а лично на меня. Я в Домодедово ехал. А он на джипах так лихо подрулил. Дорогу перекрыл. Типа, смотрите, какие мы крутые. Пришлось объяснить, что он не прав."
"Родион с Колдуном полностью подмяли под себя Кондрашова.
И фирму его взяли под свой контроль. В обороте крутилось не больше двадцати «лимонов». Их выводить из дела не стали. Пусть Кондрашов остается при деле. Зато перевели на свои счета двести миллионов. Сумасшедшие деньги! Пятнадцать миллионов, которые сожрал лох-банк, не так уж и много по сравнению с это суммой. Но это вовсе не значило, что такими деньгами можно бросаться. Все-таки пятнадцать миллионов. Пятнадцать миллионов!
Лох-банк не лопнул. Как ни странно, он продолжал существовать.
И по-прежнему дурил своих клиентов. Паша Козырь встретился с управляющим, предъявил счет. И, как ожидалось, получил вежливый отказ. Пришлось дяде объяснить – так же вежливо, – что он имеет дело не с лохами. И что если Паша не получит деньги обратно – кое-кому будет очень плохо. Управляющий не дрогнул и переадресовал претензии своей «крыше». Тут и появился Щелкун со своей бригадой. Разговаривал Паша. Родион просто присутствовал при разговоре. На рожон Щелкун не лез, но и обещать ничего не обещал.
А сегодня сам вышел на Родиона. Перекрыл ему путь в аэропорт. И с ходу заявил, что бабок в банке нет и не будет. Вроде как плакали ваши денежки. Родион с ним не согласился. И выложил перед ним весь реальный банковский расклад – кто кому и что должен. Информация строго конфиденциальная. Родион просто не мог ею владеть. Но он владел. Чем и вогнал Шелкуна в транс. Тот понял, что стоит на пороге очень больших неприятностей. И решил стать хорошим мальчиком.
– Ну и что, понял он? – спросил Колдун.
– Он же не дурак. Жить-то всем хочется…
– Бабки вернет?
– Сказал, что да. Не сразу – по частям в течение трех месяцев.
– С процентами?
– А как же. Или я, по-твоему, похож на лоха? Короче, дело к ночи. Пора домой ехать.
Они разговаривали на открытом воздухе. Родион нарочно не захотел говорить о делах в машине. Ведь там была Лада. А ее не надо посвящать в свои темные проблемы. Можно было сесть в другую машину.
