Бесконечность

Полиция ни о чем не догадывалась.

– Ты ненормальный псих!

Он пожал плечами, не обращая внимания на мое ругательство, словно моральное и аморальное были лишь зеркальными отражениями друг друга.

– Я мог бы долго так продолжать, но все изменилось в мой двадцать шестой день рождения. Ты помнишь, что сделал в тот день?

Я помнил. Для дня рождения это событие было памятным.

– Я сходил к психологу.

– Совершенно верно. Психологическая терапия по постановлению суда после неоднократных случаев проявления жестокости.

Последним стала драка в баре.

– К кому ты обратился?

– Ее звали Ванесса Керби.

– Точно, – кивнул Дилан. – Я тоже должен был обратиться к доктору Керби, но она в тот день заболела и не смогла меня принять. Поэтому я пошел к другому мозговеду. Ее кабинет был рядом, и я рассудил: какая разница? Мне нужно было лишь получить автограф на бумагах из суда. Догадайся, к кому я попал?

Я недоуменно наморщил лоб:

Я мысленно выругался.

– Да, забавно, как все обернулось, правда? Ева оказалась толковой.

Она поняла меня. Сказала, что я чувствую свою вину за то, что убил отца, и стремлюсь избавиться от этого чувства. Сказала, что я ощущаю острую потребность быть наказанным, поэтому совершаю поступки, подтверждающие, какой я плохой. Разумеется, я не рассказал ей про всех остальных, кого убил, но, наверное, это только подкрепило бы справедливость ее слов.

Дилан снова поднялся на ноги. Он схватил темно-бордовую рубашку с клетчатым узором и показал ее мне:

– Что ты думаешь об этой рубашке? Я могу ее надеть?

– Что? – недоуменно уставился на него я.

– Она модная? Может быть, надеть ее вместе с жилетом на пуговицах? Тут выбирать особо не из чего.

– Ты хочешь, чтобы я помог тебе модно одеться? Ты что, издеваешься надо мной?

Пожав плечами, он снял кожаную куртку и расстегнул оливковую рубашку. Когда он ее снял, я заметил у него на груди шрамы, похоже, от порезов, нанесенных бритвой. Очевидно, он нанес себе их сам. Я понял, почему Ева решила, что этот Дилан жаждет быть наказанным.

На протяжении долгих лет он вымещал ненависть к себе на своем собственном теле.

– В общем, именно тогда Ева рассказала мне про теорию Множественных миров, – продолжал он. – Ты сначала решил, что это чушь?

– Точно. И я тоже. Но Ева хотела попробовать на ком-нибудь, и я подумал: какого черта? Она сказала, что опыт других миров поможет мне разобраться с последствиями неправильных решений, принятых мною. И я разрешил ей накачать меня своим коктейлем.