Бесконечность

 – Поверь, не слишком поздно!

– Ты вышла замуж за одного Дилана Морана, – продолжал я, – но, клянусь, теперь я стал другим. Я не он. Я другой человек.

Вечером Карли ушла домой, чтобы принять душ, а я заснул. Никаких сновидений мне не явилось, чего я и хотел. Открыв глаза, я вздрогнул, увидев женщину в белом халате, внимательно наблюдающую за мной. Под белым халатом она была одета во все черное.

И сразу же мне показалось, будто я снова прыгнул в кроличью нору.

– Мистер Моран? Я доктор Ева Брайер.

Это была она. Она нисколько не изменилась. Ее загадочная улыбка была так хорошо мне знакома. В глазах было то же самое искушение, которое я помнил по…

Или по другим мирам?

– Я знаю, кто вы, – сказал я.

Мои слова несколько обескуражили ее.

– Вы меня знаете? Ах да, наверное, ваша жена сказала, что я врач, наблюдавшая за вами, пока вы находились в коме. Мы очень за вас переживали. Это такое облегчение – видеть, что вы пошли на поправку.

Вместо этого доктор Ева Брайер просто проверила мои показатели жизнедеятельности, и на том все закончилось.

– Какое-то время нам нужно будет внимательно наблюдать за вами, мистер Моран, но в настоящий момент прогноз в высшей степени благоприятный.

– Возможно, вы столкнетесь с провалами в памяти, – добавила она, словно я лежал на кушетке в ее кабинете в Хэнкок-центре, в двадцати девяти этажах над бесконечными огоньками скульптуры «Сияние».

– Рада это слышать, но вы все равно можете испытывать побочные эффекты кислородного голодания.

Возможно, вы заметите проблемы когнитивного восприятия, для преодоления которых вам потребуется реабилитация. Я также настоятельно советую после выписки обратиться к психотерапевту. Физические последствия перенесенного вами сами по себе весьма серьезные, но у вас, вполне возможно, будут также осложнения эмоционального и психологического характера. Не нужно пытаться бороться со всем этим в одиночку.

– Если рядом со мной будет Карли, все будет замечательно.

– Понимаю, и все-таки я советую вам подумать о профессиональном психотерапевтическом лечении.

Я ничего не сказал. Доктор Брайер была озадачена моим поведением. Она снова пощупала мне пульс, хотя только что уже делала это, и прикосновение ее пальцев оказалось теплым. Ее длинные ногти слегка вжались мне в кожу. Затем она склонилась надо мной и послушала с помощью стетоскопа мои легкие, попросив меня сделать глубокие вдохи и выдохи.