Бесконечность

– Даниэль Каттон Рич? Счастливое спасение от колес грузовика?

– О, вы слышали эту историю. Да, совершенно верно.

– Ваш отец еще жив? – спросил я.

– Жив. Но в прошлом году умерла моя мать. Рак.

– Ну, ее смерть еще больше сблизила нас с отцом. Полагаю, мы бы не пережили это тяжелое время друг без друга.

Я постарался представить себе мир, в котором мой отец не убил мою мать. Мир, в котором оба они были рядом со мной, пока я рос, взрослел, в котором мой отец не пил, водил меня в музеи и позволял мне стать частью своей жизни.

Я больше ничего не знал о стоящем передо мной Дилане, но уже сознавал, что завидую ему.

Я начинал понимать, о чем меня предостерегала Ева Брайер.

«Возможно, у вас возникнет соблазн остаться».

Из разных залов музея ко мне подходили другие Диланы. Полдюжины. Два десятка. Сорок. Вскоре я сбился со счета. Все они разительно отличались друг от друга и в то же время были одинаковыми. Они были одеты по-разному. У одних были бороды, у других не было. Одни были более грузными, чем я, другие более худыми.

Один приехал в кресле-каталке. У одного вместо правой ноги был протез. Некоторые показались мне полными моими копиями: лишь несколько мелких деталей, говорящих о том, что их жизнь отличалась от моей.

Но я не увидел Дилана, одетого в кожаную куртку моего отца.

Я бродил по музею, заполнявшемуся народом. Мы постоянно натыкались друг на друга, эти Диланы Мораны были повсюду, в каждом крыле. У выставки американской готики я увидел одного Дилана, остановившегося посреди галереи, в то время как остальные сплошным потоком проходили мимо него.

Он был одет в точности так же, как и я: помятый блейзер, грязные брюки, сбившийся набок галстук. По его раскрасневшемуся лицу текли слезы, грудь вздымалась от отчаяния.

– Что с вами? – спросил я.

У него бессильно отвалилась челюсть. Из раскрытого рта вырвался утробный крик, пронизанный невыносимым страданием. Он посмотрел на меня, переполненный болью:

Эти слова буквально оглушили меня.

– Да, знаю.

Я вам сочувствую.

– Я не могу без нее жить. Не могу!

Сраженный горем Дилан сунул руку в карман пиджака, достал пистолет и передернул затвор. Я непроизвольно сделал шаг назад и поднял руки.

– Дилан, уберите пистолет!

Но никто не остановился. Никто даже не обратил внимания на разворачивающуюся драму.

Стоящий передо мной Дилан нажал на спусковой крючок. Пуля вылетела из затылка, обрызгав Диланов позади него кровью, осколками кости и мозговым веществом.