Бесконечность

Вы понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю. Спасибо. Я сейчас отправлюсь домой.

– Замечательная мысль. И душ вам также не помешает.

Пошатываясь, я поднялся на ноги и слабо улыбнулся полицейскому. Я еще не был готов двигаться и не знал, куда идти, но у меня не было никакого желания задерживаться здесь, так как полицейскому могла прийти мысль запросить в системе мое имя и получить красную метку. Немногочисленные туристы, гуляющие по набережной, с любопытством смотрели на меня. Подозрительные мамаши крепче прижимали к себе своих малышей.

Поправив галстук, хотя это нисколько не улучшило мой внешний вид, я смахнул грязь с рукавов и штанин и направился в город. Взглянув на часы, я увидел, что уже за полдень. С момента утренней встречи с Евой Брайер прошло несколько часов.

Насколько я мог судить, галлюциногенные препараты, которые мне ввела Ева, ничего не дали помимо привидевшихся мне причудливых грез и невыносимой головной боли. Я не мог сказать, почему ожидал чего-то иного. При ярком свете дня мысль о скачках между мирами выглядела именно такой, какой и была.

Невозможной. И тем не менее, если я ошибался насчет своего двойника, я также не мог объяснить убийства Скотти Райана и четырех невинных женщин.

Тем временем самой Евы нигде не было видно. Она сделала мне укол и оставила меня одного, отчего у меня мелькнула мысль, не надеялась ли она на то, что я никогда не проснусь. Выудив из кармана телефон, я набрал ее номер. Мне хотелось сказать ей, что я по-прежнему здесь, по-прежнему в беде.

Однако вызов не прошел. Меня не переключили на голосовую почту; вместо этого механический голос сообщил мне, что номер отключен.

Ева отключила свой телефон.

Ее послание не могло быть более красноречивым: она не хотела иметь со мной никаких дел.

Дойдя до конца Военно-морской пристани, я остался у воды и направился в сторону центра. Вся беда была в том, что я понятия не имел, как быть, когда туда доберусь. Куда бы я ни пошел, меня там будет ждать полиция. У меня мелькнула было мысль сдаться самому, но я не знал, что говорить следователям.

Я никак не мог доказать то, что я не тот, кем они меня считают.

Я глядел на воду, размышляя о своих дальнейших действиях, и тут у меня в руке зазвонил телефон. Взглянув на экран, я увидел определившийся номер Эдгара. Я поколебался, прежде чем ответить – дед практически никогда мне не звонил, – но в трубке раздался скрежещущий голос Эдгара, который невозможно было ни с чем спутать.

– Эй, ты где? – спросил он.