Супруга, чтобы его не расстраивать, когда звонила, ничего не сказала про неудачные роды. Уже по возвращению сообщила, что младенец, к несчастью, умер, и он, Петр, даже не увидел сына.
Потом Валерия его же постоянно попрекала: мол, не уехал бы - все могло сложиться по-другому. Вот только как он мог отказаться и не ехать, если решался вопрос государственной важности? Да и по срокам еще было в запасе несколько недель, он это хорошо помнит.
- Как такое могло произойти? Кто посмел за меня решать судьбу моего ребенка?! - занервничал он.
Да так занервничал, что Вадиму пришлось повременить с главным вопросом: чей все-таки это был ребенок? - и срочно оказывать помощь немолодому уже человеку, искать лекарства в шкафчике, отпаивать каплями. Наблюдая за Лежнивцом, искренне переживавшим открывшиеся подробности давней истории, Вадим убедился воочию: Лера тогда ухитрялась обманывать их обоих и дурачит до сих пор. Так что Петра, конечно, жаль.
И все же Лежнивцу предстояло еще одно испытание - узнать, что биологическим отцом ребенка, скорее всего, был не он.
.. Во многом это подтверждало и объясняло поведение самой Валерии. К тому же по всем медицинским нормам ребенок родился вполне доношенным, на тридцать девятой неделе беременности, что четко зафиксировано в медицинской карте.
Не ожидавший такого поворота событий Лежнивец был глубоко потрясен и надолго замолчал.
Потом нашел в себе силы спросить:
- А кто же тогда отец?
- -Я.
- Лежнивец недоверчиво взглянул на собеседника. Вадиму ничего не оставалось, как посвятить его в свою историю.
Трудно сказать, для кого из мужчин открывшаяся правда оказалась горше. Для одного она стала настоящим фиаско - печальным финалом целой цепи жизненных ошибок, а для другого... Для Ладышева, несмотря на всю горечь, открывала новую главу и давала зыбкую надежду, что ЕГО ребенок не умер.
- Осмысливая ситуацию, в город Вадим возвращался на полном автопилоте. Эмоциональное напряжение достигло пика, и, что бы он ни делал - отвечал на звонки, вел машину, все происходило на уровне отработанных рефлексов, автоматически.
Лишь один момент вернул его в реальность: петляя по больничному двору, он вдруг натолкнулся взглядом на знакомый автомобиль и, поровнявшись с ним, словно споткнулся, нажав на тормоз.
- «Катя... Где-то здесь?.. - осмотрелся он по сторонам, но никого даже отдаленно ее напоминающего не увидел. - Что Катя может здесь делать? Странно, разве она в Минске, а не в Германии с Генрихом?..
