Бесконечность любви, бесконечность печали.

В итоге до сих пор пожинает горькие плоды собственной глупости и самонадеянности."

"«...Такие, как Лера, с годами не меняются, - пожелтевшая от вре­мени медкарта словно подтверждала его правоту. - И Кира ей под стать. Бывает, люди, совершая дурные поступки, руководствуются какой-то своей правдой, непостижимой для окружающих, но спу­стя время осознают их неблаговидность, мучаются, просят проще­ния. И Лера, и Кира не из этого разряда. Даже если они и заставят себя произнести «прости меня», веры им нет и быть не может. Но это теперь я стал такой мудрый, когда сполна хлебнул дерьма.

Но и в остальном все не так однозначно. Если вчера, слушая аудиозапись, Вадим почти ненавидел Людмилу Семеновну, то се­годня таких чувств не осталось и в помине. Напротив, он искренне готов пожелать ей скорейшего выздоровления: ведь не будь ее та­кой, какая она есть, он никогда не узнал бы о сыне.

Любопытно, зачем понадобилась Балай история родов Вале­рии? Вряд ли от избытка добрых к ней чувств. Впрочем, козни и интриги Людмилы Семеновны в данный момент ему неинтерес­ны.

От размышлений Ладышева отвлек послышавшийся в коридоре зычный голос Клюева.

- Привет! Дождался-таки! Молодчина! - обрадовался тот другу, вымыл руки, тщательно вытер их полотенцем и лишь после этого протянул ладонь для приветствия. - Случай у нас сложный: ЭКО, тройня, двадцать семь недель. Две девочки развиваются нормаль­но, а вот с мальчишкой беда, загибается.

- Сань, извини, но об этом случае - в другой раз... - перебил его Вадим. - У меня здесь головоломка, думаю, позаковыристее, - протянул он историю роженицы. - Как лучший специалист по ро­довспоможению внимательно изучи и скажи, что думаешь.

Клюев сел за рабочий стол, с недоумением взглянул на титуль­ный лист.

- Старая форма.

- После объясню. Изучай.

- Ну хорошо... Чай будешь? И мне заодно завари. Чашки внутри, - кивнул Саня на тумбочку в углу.

Наблюдая за другом, Ладышев включил чайник, взял с полки чашки, бросил в них по пакетику заварки.

«Не мешало бы чего покрепче принять внутрь, - подумал он. - Выйти покурить, что ли?»

- Я отлучусь на пять минут, - поставил он в известность друга.

- Курить? Спустись вниз по лестнице на крыльцо служебного входа.