"
"«Не может быть! — одёрнул себя Прохор. — Перемещение по числоформам невозможно отследить! Я не бегу по дороге, не еду на машине и не лечу в самолёте! Это даже перемещением в чистом виде назвать нельзя, разве что сменой координат Бытия. Но тогда почему Охотники находят меня даже в таких экзотах, как узлы Капрекара?! Начали тотальную слежку за «родичами» во всех существующих числомирах? Или я просто психую?»
Блондинка в «чешуе» направилась к нему.
Девушка на коленях игриво прижалась к Прохору, обняла за шею, задала какой-то вопрос.
Прохор-гость с трудом перевёл этот вопрос:
— К нам присоединится Тянь-И, не возражаешь?
Прохор-6174 поцеловал её, подозвал официанта:
— Не возражаю. Ещё бокал мизели.
Девушка по имени Тянь-И подсела к отдыхающим, заговорила мурлыкающим голоском на том же непонятном языке.
Прохор-формонавт почти ничего не понял.
Зато Прохор-6174 всё понял прекрасно. Речь Тянь-И можно было перевести как:
— Ой, как я рада, что вы здесь, я искала Дани, увидела Коно, он такой противный, губы мокрые, и тут вы, я сразу к вам, не прогоните?
Прохор-6174 и его девушка засмеялись, оценив непонятый Прохором-гостем юмор, он хотел расслабиться, отбросить опасения, но снова уловил откровенно оценивающий взгляд блондинки и уже без колебаний решил откланяться, вернее, уйти по-английски, никого не предупреждая.
Девушка по имени Тянь-И в настоящий момент подчинялась вселившемуся в её разум Охотнику и анализировала поведение Прохора, это было ясно как божий день. Стоило Прохору выдать себя хотя бы ответным взглядом, и Охотник наверняка привёл бы в действие какое-нибудь оружие (о чём Прохор не имел ни малейшего представления), либо оглушил бы его, подавив волю (что вполне было вероятно).
А смог ли бы Прохор отбить пси-удар или сбежать, было неизвестно.
«Куда?» — задал он сам себе вопрос.
«Только не в Бездну!» — сам же себе и ответил.
Блондинка Жасси продолжала смотреть на него испытующе, потянула к себе неизвестно откуда взявшуюся сумочку, но что она оттуда вынула, Прохор уже не успел увидеть, воспроизводя в памяти ключ перехода.
Нырок в «прорубь» между мирами разных формооснов — шесть тысяч сто семьдесят четвёртым и шесть тысяч сто семьдесят третьим унёс его из этого мира.
В «проруби» было темно и холодно. Затем наступило короткое потепление, мелькнул свет «в конце тоннеля», однако Прохор заставил себя погружаться в «прорубь» снова и снова, пока не вынырнул, окунувшись в холод и мрак шесть с лишним тысяч раз, в «измерении» под номером 7.
