Домик коттеджем назвать было трудно, потому что ему было полвека и принадлежал он кооперативу «Каменковский», созданному ещё в прошлом веке.
Родители Феоны уехали в город.
На даче собралось пятнадцать человек, в том числе — шестеро из группы Глеба Мисюры, включая саму Феону и Устинью. Глеб руководил российской командой бейсджамперов уже четыре года и был самым старшим из группы: ему исполнилось тридцать четыре года."
"Он, конечно, знал о существовании Прохора Шатаева, к которому Устинья была неравнодушна, поэтому хотя и пытался с ней сблизиться, но делал это ненавязчиво и деликатно.
Из каких-то источников он хорошо представлял себе характер Прохора и верил, что Устинья, девушка красивая и неглупая, разберётся, где её настоящее счастье. Он ждал.
Не раз об этом заговаривала и Феона, с которой Устинья дружила с института: обе заканчивали физкультурный институт по классу паркура. Так было и в этот раз, когда гости разъехались поздно ночью по домам и подруги остались вдвоём.
— Ну что ты за него держишься? — возмутилась Феона, статная высокая брюнетка с короткой стрижкой.
— Он же самодовольный и вялый, как… как собачье ухо! Даже фамилия у него Шатаев, что совершенно точно отражает натуру.
Устинья перевернулась на бок, улыбнулась.
— Ты его мало знаешь. Он умный.
— Умный! — фыркнула Феона. — Этого мало, девочка моя. Он просто себе на уме и всегда думает только о своей математике.
— Не всегда, — покачала головой Устинья. — Шатаев он по матери, по отцу Смирнов.
— Что в лоб, что по лбу!
— Не говори так.
Родственники у него Морозовы.
— Вот видишь? Законченный родовой тупик: Шатаевы, Смирновы да ещё Морозовы! Чтобы он думал больше о других, его надо вскипятить.
— Как? — удивилась Устинья.
— Ограничить, не давать, не подпускать к себе.
— Да люблю я его, Фея, понимаешь? Поссоримся — я первая бегу через день мириться. Если он хочет близости — да вот она я! Хочу того же. Почему я должна его ограничивать? А после близости и остальное приятно, интересно и необходимо. Да, он математик, и для него числонавтика важнее в жизни, чем я.
Но так хочется верить, что он наконец повзрослеет и станет…
— Кем?
— Мужиком, — грустно улыбнулась Устинья. — Я ведь ему только добра хочу.
— Навязанное добро — зло.
— Я не навязываюсь. Он без меня проживёт. А я без него…
— Что ты всё за упокой? — снова рассердилась Феона. — Да, он у тебя смазливый, ходит красиво, но ведь и ты не дурнушка? Вон как Глеб за тобой увивается! А он посерьёзней твоего математика будет.
