Действительно, включиться в линию связи меркаб и прорваться в изонамбер-2 они не пробовали, из рассуждений учёных, изучавших числонавтику и неудачи с двумя первыми попытками прорыва, следовало, что для этого потребуется построение канала по меньшей мере из двадцати двух меркаб. У них же на сегодняшний день были смонтированы всего восемнадцать. Три достраивались в изонамберах первой сотни и первой тысячи числореальностей, одна находилась во второй, и её ещё надо было найти.
«Не стоит экспериментировать», — повторил Эблиссон.
Однако Вротшильд был настойчив.
«Да мы только настроим систему, ничего плохого не произойдёт».
Эблиссон заколебался. Он был главным Администратором проекта и очень не хотел зависеть от «родственников» из других изонамберов, образующих линию Владык. Не они должны были командовать парадом, а он!
«Не хочется собирать остальных…»
«Я был у четверых, Раим, Локки, Никсон и Роб могут подключиться в любой момент. Плюс я, плюс ты. Шесть модулей! Не пробьёмся, — Джейсон хихикнул, — так хоть согреемся».
«Тебе захотелось поиграться?»"
"«Весь мир — театр, а люди в нём актёры. Спецслужбы — зрители. — Джейсон ещё раз хихикнул. — А мы — режиссёры».
«У тебя игривое настроение, с чего бы это?»
«Вумен снял, — радостно сообщил повелитель сто одиннадцатой числореальности. — Чемпионку мира по художественной гимнастике. Еле уломал».
«Ну и как?»».
«Ничего особенного, наши жрицы любви способны доставить гораздо больше удовольствия. Но эта спортсменочка соблазнительна.
Кончай сомневаться, Лавр, я тебя знаю, привык всё взвешивать да вымерять по двадцать раз».
«По двадцать два», — с иронией возразил Эблиссон, присматриваясь к меркабе. Его ценили и побаивались даже «родственники», это льстило самолюбию.
Вротшильд хохотнул.
«Ну да, ты же из двадцать второй реальности, тебе положено по двадцать два раза. Так как, рискнём? Попытка не пытка, как говорят русские».
«Хорошо, — решился Эблиссон, глянув на часы. — Собирай команду, пусть инициирует модули и выходит ко мне».
Он вызвал секретаря:
— Ринк, найди Наумански, пусть ждёт в приёмной. Ко мне в течение часа никого не пускать.
— Слушаюсь, господин президент, — отозвался вышколенный Ринк, выпускник китайского Гарварда. Его предшественник был связан с беглым спичрайтером, работавшим на кого-то из русских формонавтов, за что и поплатился. Ринк пока ещё не успел обзавестись такими друзьями.
Дверь в кабин-бокс мягко захлопнулась, защёлкнулись рычаги замков.
